Книга Хруст чужих денег, страница 48 – Елена Рувинская

— Что, и меня тоже? — мгновенно загрустил Вадим.

Как, наверное, ему надоело изображать из себя моего телохранителя. И вообще Вадьке завтра уже на работу.

— Нет. — к нашей общей радости сказал Крапивин. — Вы можете быть свободны. У меня дома Нина Борисовна будет в безопасности.

Вадька облегченно выдохнул, а мне, вопреки логике, стало обидно. Радуется, паразит, что избавился от меня.

Капитан тем временем достал из папки два листа бумаги с черно-белым изображением мужского лица и дал их мне и Вадьке. Ерунда какая-то, тут и родную маму узнать не сможешь. Я присмотрелась повнимательней и меня обдало горячей волной. Сквозь лишние карандашные штрихи и маленькие неточности на меня с бумажки глянул Никита Пасюк. Я помотала головой, зажмурилась и снова посмотрела на портрет. Он, никакого сомнения! Мои дергания не ускользнули от внимания капитана, он напрягся, наклонился в мою сторону и спросил.

— Что? Узнали?

Вместо меня ответил Вадька.

— А чего узнавать-то. Он только что сидел на вашем месте, а сейчас в туалете закрылся.

Крапивин ошалело посмотрел на Вадика, хлопнул два раза ресницами и уставился на меня. Я оглянулась на дверь и прошептала.

— Это Никита Пасюк. Он пришел минут двадцать назад, про Егора расспрашивал.

Капитан, несмотря на моргание ресницами, сразу понял о ком идет речь.

— Это его записку я нашел в двери?

— Да. — снова прошептала я.

Крапивин изогнулся, не вставая с кресла, откуда-то из-за спины достал пистолет, снял его с предохранителя, грациозно поднялся и двинулся в сторону коридора, бросив нам на ходу.

— Сидеть и не двигаться.

Это было лишним, по крайней мере для меня, так как я все равно не смогла бы встать. Мысль о том, что коварным шефом, раздающим приказы об убийстве моего мужа и меня оказался Никита Пасюк, буквально пригвоздила меня к месту. Конечно, я и раньше знала, что семейка Пасюков не подарок. Завистливые, жадные, недалекие (по крайней мере Ирина), но чтобы такое! Да я Никите самолично разрисую ногтями всю его постную физиономию! Слизняк, неудачник! Неудивительно, что я не узнала его по телефону. Он в жизни слова не сказал властным голосом, все время заискивает или ноет.

Тут мои мысли прервал окрик капитана, донесшийся до нас из коридора.

— Пасюк, выходите! Руки на голову! Сопротивляться не советую!

Мы с Вадькой напряглись, как две гончие и не сговариваясь подбежали к двери, чтобы выглянуть в коридор. Капитан увидел наши, торчащие из дверного проема, головы и свирепо зыркнул своими глазищами. Потом, видя, что мы на это не реагируем, махнул пистолетом, приказывая удалиться. На Вадьку с некоторых пор вид пистолета действует угнетающе, поэтому он тут же скрылся в комнате, а я осталась стоять с приоткрытым ртом.

Капитан, думая, что я тоже выполнила его немой приказ, снова принялся за свое.

— Пасюк, еще раз предупреждаю…

Договорить он не успел, потому что я громко позвала его по имени.

— Алексей Леонидович!

Капитан повернулся на голос и чуть не задохнулся от возмущения. Его лицо пошло багровыми пятнами, губы зашевелились и, я думаю, если бы с него не требовали отчета за каждый истраченный патрон, то один он сейчас с удовольствием всадил бы мне прямо в лоб.

Но я не испугалась, потому что смотрела вовсе не на капитана, а на входную дверь своей квартиры. Я точно помнила, что закрыла ее на замок, после того, как впустила Крапивина. Сейчас же дверь была неплотно прикрыта и слегка покачивалась от легкого сквозняка.