Книга Хруст чужих денег, страница 30 – Елена Рувинская

От жалости к себе на глаза навернулись слезы. Я сначала размазывала их по лицу, а потом отправилась в ванную, где и всплакнула над струей холодной воды, временами протирая себе лицо мокрой ладонью. Вода подействовала успокаивающе, а от пролитых слез стало немного легче.

Вернувшись в гостиную, я застала там румяную со сна Риту. Она стояла с пультом в руке и искала по телевизору что-нибудь интересное.

— Ну, отдохнула? — повернулась она ко мне.

— Да. — ответила я и спрятала взгляд.

— Понятно. — сказала Рита. — Пора приготовить какую-нибудь еду, а то мы за целый день ничего путного не съели.

— Ой. — вспомнила я. — У меня же в сумке лежат всякие вкусности.

Я отправилась в прихожую, чтобы достать продукты и наткнулась взглядом на лентяйку, которой мы подперли входную дверь. При взгляде на это убогое приспособление, меня взяла такая досада, что я не раздумывая схватила палку и затолкала ее назад в шкафчик. С чувством удовлетворения от проделанного я взяла продукты и отправилась на кухню.

Рита не стала жеманиться и кривляться, а с благодарностью взяла все, что я принесла. Жена следователя мне нравилась все больше и больше. Я попыталась сравнить ее с Иркой Пасюк и моя приятельница от этого сравнения здорово проиграла. Я ведь давно знала, что шампанское, которое Пасюки приносили с собой, когда шли к нам в гости, было куплено в дешевом ларьке, а конфеты были неизменно с противной фруктовой помадкой, хотя денег в семье Пасюков было не намного меньше, чем в нашей. Грех осуждать друзей, но, что есть, то есть.

Наблюдая, как Рита ловко режет очищенную картошку на большую сковородку, как ставит варить сосиски, как накрывает круглый кухонный стол красивой скатертью, я вдруг почувствовала себя очень уютно. И уют этот абсолютно не зависел от дорогой обстановки, он исходил от самой хозяйки. Такое не приобретешь ни за какие деньги. Мне захотелось оказаться с Егором на нашей кухне, захотелось накрывать для него ужин, одновременно слушая его рассказ о прошедшем рабочем дне.

Почему у меня так тревожно сжимается сердце при воспоминании о Егоре и накатывает такая тоска?

* * *

— Что он тут делает? — непроизвольно вырвался у Оксаны вопрос, когда она увидела связанного Егора.

Шеф полоснул ее таким взглядом, что по спине пробежал озноб. Но, вопреки ожиданиям, он все-таки ответил на ее вопрос. Очевидно это входило в его планы.

— Он здесь в качестве живца. На него мы будем ловить его жену, которая с легкостью ускользает из рук профессионалов. — шеф выразительно посмотрел на Красавчика.

— Так он что, видел тебя? — осмелилась задать следующий вопрос Оксана.

— За дурака меня держишь? — прищурился шеф.

Оксана незаметно облегченно вздохнула. Если Егор не видел шефа в лицо, то есть надежда, что убивать его не собираются. А как же ее задание? Ведь вся операция как раз и строилась на том, что Егор будет жить и выполнять курьерские обязанности, сам об этом не подозревая. А Оксана должна стать его любовницей, чтобы с ее помощью можно было производить выемку материала, не ставя об этом в известность Егора.

Ее мысли сменили направление. Почему он без сознания? Спросить или не рисковать? Но тут заговорил шеф и ситуация прояснилась.

— Я ввел ему снотворное, так что спать он будет еще долго. В коллективе хватиться его никто не должен, так как он сказал, что возвращается в город, я сам слышал. Егор даже не видел, кто подошел к нему сзади по пути на платформу и накрыл нос и рот платком, пропитанным эфиром. Все остальное зависит от того, как скоро клюнет на живца его жена. Мне нужно домой, да и послание, якобы от Егора, доставить необходимо, как можно скорее. Вы же оба будете его сторожить, кормить, поить, если все затянется. Не развязывайте, так будет надежнее, хотя он сейчас слабый и безвольный. От вас зависит, жить ему или нет. Если он так и не догадается, в чем тут дело, то пусть идет по добру по здорову и выполняет свою функцию. Если же догадается, то ему сразу станет с женой по пути. Придется искать другого курьера или курьершу.