Книга Хруст чужих денег, страница 18 – Елена Рувинская

Отогнав видение, я достала из-за повязки клочок бумаги, на котором был записан номер телефона капитана. Куда еще может положить важную бумажку женщина, на которой кроме чалмы и ночной рубашки ничего больше не было?

Как зовут капитана, посетившего меня в больнице, я, слава Богу, запомнила. Алексея Леонидовича Крапивина я разыскала с третьей попытки и то только после того, как наорала на дежурного, что дело нешуточное и речь идет об убийстве. Но даже тогда мне не дали его номер телефона, а позвонили ему сами и только потом соединили с ним меня.

Услышав, что я дома, что сбежала из больницы, чтобы спасти свою жизнь, а в больнице остался труп дежурной медсестрички и преступник со сломанными пальцами, капитан велел мне никуда не выходить, никому не открывать, а когда придет он, то рассмотреть его в глазок и задать какой-нибудь вопрос, касающийся нашего с ним разговора в больничной палате. Если он не сможет ответить, то и ему дверь не открывать.

Я ошарашенно положила трубку и задумалась. Может быть наивное хлопанье ресницами — совсем не для маскировки? Он что в «казаки-разбойники» со мной играть собрался? Затем я решила, что иного выхода у меня нет, как подыгрывать капитану во всех его странных импровизациях. Вводить в курс дела кого-то другого было нецелесообразно, да и утомительно лично для меня. Пусть уж Алексей Леонидович разбирается со всем этим сам.

Я, от нечего делать, подошла к зеркалу с твердым намерением причесаться и привести себя в порядок перед приходом следователя. При этом напрочь забыла, что причесывать мне на данный момент нечего и очень удивилась, обнаружив у себя на голове бинты. Вот к чему может привести бессонная ночь — сама себя уже не помню. Но с другой стороны радует, что голова меня вроде-как не беспокоит. Я повнимательней вгляделась в зеркало — прямо надо лбом расплылось небольшое розовое пятнышко, очевидно разошелся шов. Не удивительно, после такого марафона, который я предприняла совсем недавно. Странно, но голова у меня действительно почти не болела. Это хорошо, потому что грядет сумасшедшее утро и, скорее всего, не менее сумасшедший день. Мои мысли прервал звонок в дверь.

Я подошла и осторожно посмотрела в глазок. На площадке стоял капитан Крапивин и преданно смотрел на дверной номер, прибитый повыше глазка.

— Кто? — спросила я, соблюдая его инструкции.

— Нина Борисовна, это капитан Крапивин Алексей Леонидович.

— А скажите, что именно я заставляла вас сделать, когда вы пришли ко мне в больницу? — задала я заранее подготовленный вопрос.

Он два раза хлопнул ресницами, а я вдруг испугалась, что он не сможет ответить. Значит я не открою дверь и останусь совсем одна. Мне страшно захотелось подсказать ему правильный ответ, но он справился сам.

— Вы все время просили позвонить вашему мужу. — четко, как на экзамене, ответил Крапивин.

Я облегченно вздохнула и впустила его в квартиру.

— Ну, так вы позвонили Егору или нет? — спросила я, когда мы с капитаном сели друг против друга за кухонный стол.

На этот раз он не стал хлопать ресницами, а ответил сразу.

— Да, я звонил, но на работе сказали, что они все уехали за город и вернутся только сегодня утром.

— Вот. — я положила перед капитаном записку мужа.

Он внимательно прочел ее и с намеком на мою требовательность сказал.