Книга Гувернантка, страница 15 – Елена Рувинская

Олег с сыном ждали меня возле крыльца, досаждая Чифу глупыми приказами, типа, сидеть, аппорт и голос. Чиф воспринял мое появление, как освобождение, и даже позволил себе невиданную для своей комплекции прыть и обогнал нас на полкорпуса по пути к калитке. По мимолетному взгляду Олега я поняла, что преуспела по части придания себе привлекательности. Пропуская меня в калитку, он не удержался и втянул в себя мой запах. Дура, не нужно было пользоваться духами, он же сразу поймет, что это я не для себя.

Мы пошли вдоль улицы в сторону озера и Олег начал рассказывать о владельцах каждого из коттеджей, мимо которых мы проходили. Пионерообразный Юнлен Семенович оказался дедушкой молодого коммерсанта, сделавшего свой «первый миллион» на продаже большой партии шампанского, в те времена, когда этот неотъемлемый атрибут новогоднего стола был недоступен широким массам трудящихся. Сейчас внучек также успешно торговал оргтехникой.

В других коттеджах жили — директор кирпичного завода, ведущий с местного телеканала, вечный кандидат в депутаты в Областное законодательное собрание и несколько бизнесменов. Олег отпускал остроумные реплики и мы много смеялись. Я постепенно расслабилась, перестала терзаться угрызениями совести и стала получать удовольствие от общения. Мы как-то незаметно перешли на «ты».

— Таня, а хочешь мы с Ильей покажем тебе заброшенную церковь? — вдруг спросил Олег.

— Конечно хочу! Обожаю все старинное.

— Я тоже. Тогда пошли.

Мы спустились к озеру и направились в сторону небольшой дамбы, чтобы перейти на другую сторону. Деревья здесь были гуще и выше, подлесок тянулся к свету, создавая впечатление непролазности, поэтому церковь совершенно неожиданно возникла из-за поворота тропинки, поразив меня своей мрачностью.

Куполов уже давно не было, крестов, соответственно, тоже. Церковь была сложена из красного кирпича, потемневшего от времени. Эрозия сделала свое дело, и кирпичи во многих местах казались кем-то выеденными. В стене, обращенной к лесу, открывался сводчатый дверной проем. Мы собирались войти внутрь, но я вспомнила про Чифа. Олег правильно понял меня и приказал собаке остаться снаружи.

На внутренних сводах церкви, как ни странно, кое-где сохранились фрагменты голубых фресок. Можно было угадать цветок, с трогательно поникшими лепестками, край плащаницы с орнаментом из стилизованных крестов, полу стёршийся лик святого с невероятными глазами, обращенными к небесам.

Илья притих. Видимо на него тоже действовала атмосфера величественного запустения, присущая всем разрушенным святыням. Эти стены, перенесшие святотатство воинствующих атеистов, обдавали холодом отчуждения всякого, вошедшего внутрь. И лишь для тех, кто не разучился поднимать глаза к небу, нежно голубели сохранившиеся фрагменты фресок на недосягаемо высоком полукружии церковного свода.

Мы молча вышли из церкви и отправились по тропинке назад. Олег задумчиво покусывал сорванную травинку и я не решалась прервать его раздумья. Вдруг он спросил.

— Таня, у тебя когда-нибудь было так, что ты явственно видишь человека, а потом оказывается, что это была галлюцинация или видение, не знаю, как точнее определить?

— Это что же, святое место навеяло на тебя мысли о нечистой силе? — Усмехнулась я, но неожиданно вспомнила услышанный вчера вечером разговор между супругами. Олег между тем продолжал говорить.