Книга Тайны Васильков или мое нескучное лето, страница 117 – Лина Филимонова

— Завтра? — переспросил Серый. — Вечером?

— Ну не утром же.

Серый посмотрел на удочки, потом на рыбину в сетке и, тяжело вздохнув, произнес:

— Ладно, приду.

— Вот и молодец, — обрадовалась я.

Серый неторопливо направился к сараю, зашел внутрь и тут же появился с пакетом в руках. Потом он засунул руку в сетку, схватил рыбину за жабры, вытащил ее на свет, после чего затолкал в пакет, а пакет сунул мне.

— Что это? — пролепетала я, невольно отодвигаясь.

— Щука, — сказал Серый.

— А что я с ней буду делать? — Вид этой скользкой блестящей рыбины, надо сказать, не внушал мне никакого энтузиазма.

— А я почем знаю, — пожал плечами Серый и, помахав на прощанье рукой, направился в дом.

Ваня взял у меня из рук пакет со щукой, и мы развернулись, чтобы уходить.

— Щуку хорошо запекать в сметане, — сказала тетка Маша. Оказывается, она все еще была здесь. — Или уху сварить.

— Уху я умею, — неожиданно сказал Ваня.

— А я ничего не умею, — сказала я. — Могу только пожарить филе из супермаркета.

Тетка Маша укоризненно покачала головой, и мы ушли.

— Я знаю классный рецепт ухи, — сказал Борька, который вышел из сосредоточенной задумчивости, когда увидел щуку, которую Ваня вытряхнул из пакета в раковину.

— Ваня тоже знает, — сказала я.

— Никакой картошки и прочей ерунды, — продолжал Борька. — Рыба, луковица, черный перец, лавровый лист и много зелени.

— А в конце надо влить рюмку водки, — добавил Ваня.

— Точно! — обрадовался Борька. — А лучше две.

— Смотря какой объем.

— Ее же еще чистить надо, — сказала я, с неприязнью глядя на рыбину.

— Я почищу, — вызвался Ваня. — Только лучше это делать на улице.

— Мы что, прямо сейчас будем уху варить? — поинтересовалась я. — Лично мне есть совсем не хочется. К тому же уже почти ночь.

— Конечно, сейчас не будем, — отозвался Борька. — Уху надо есть свежей, с пылу, с жару. Завтра сварим. Но почистить лучше сегодня.

Мы с Ваней отправились во двор, а Борька, придав лицу глубокомысленное выражение, снова уселся в кресло и закинул ноги на журнальный столик.

Ваня разложил на столе во дворе старые газеты, взял в руки нож и показал этой рыбине, где раки зимуют. Через полчаса она представляла собой гору аккуратных кусочков, сложенных в большую миску. На запах прибежали три соседских кота: рыжий, серый и полосатый. А, может, кто-то из них был кошкой. Не знаю, я им под хвост не заглядывала. Они сидели немного в стороне и молча наблюдали за Ваниными руками. Когда разделка была завершена, Ваня торжественно отнес на газете то, что им причиталось. Они встретили его радостными мявами, особенно старался серый, самый худой. Пока рыжий и полосатый медленно и с большим достоинством приближались к газете, серый слопал большую часть угощения. Он недовольно зарычал, когда товарищи присоединились к его пиршеству, но драки устраивать не стал. Мы с Ваней ушли в дом, и не видели, чем все это кончилось.

Рыба была засунута в холодильник, Ваня тщательно вымыл руки, но рыбный запах все равно не выветрился. Непонятно было, откуда он исходит: от Вани, от меня или из холодильника.

— Надо проветриться, — сказала я.

— Ну, ну, — насмешливо произнес Борька.

— Чего ты нукаешь? — накинулась я на него. — Расселся тут с умным видом, да еще и нукает! Мы, между прочим, вон какую рыбину почистили!