Книга Тайны Васильков, или мое нескучное лето, страница 87 – Лина Филимонова

— Стучаться надо, — сердито буркнула я и подняла молоток.

Белка выхватила его у меня из рук и положила на табурет, стоявший рядом с крыльцом. Потом она подняла погнувшийся гвоздь и положила его туда же.

— У нас тут произошел небольшой конфликт, — объяснила Белка. — С молотком.

Ваня подошел к табурету, взял молоток, потом присел и нашел в коробке прямой гвоздь.

— Куда? — спросил он, примеряя гвоздь к стене.

Я молча ткнула пальцем в ту точку, где должен был находиться гвоздь. Ваня приставил гвоздь, примерил к его шляпке молоток, взмахнул и быстрым движением ударил по гвоздю. Гвоздь остался в стене, красиво поблескивая шляпкой, а молоток тихонько сидел в руке Вани и вел себя вполне прилично: не бил по пальцам и не прыгал по полу.

— Вот это да! — восхищенно произнесла Белка.

Я промолчала. Ваня положил молоток на табурет и спросил:

— Как дела?

— Какие дела? — мое испорченное молотком и гвоздем настроение почему-то не хотело приходить в норму.

— Любые, — ответил Ваня.

— Она всегда злится, когда у нее что-то не получается, — авторитетно объяснила Ване Белка. — А особенно, если у нее не получается, а кого-то получается.

— Ха, — сказал Ваня. — А еще я умею писать стоя.

Я не выдержала и захихикала. Белка же просто загоготала.

Потом Ваня сказал, что нужно съездить к Глазу. Я сказала, что мне нужно переодеться. Не знаю, зачем я это сказала. Мои джинсы были вполне хороши для предстоящего визита. Но раз сказала, придется переодеваться. Белка пошла со мной. Мы вошли в мою спальню, и я опустилась на кровать.

— Что у вас происходит? — спросила Белка.

Я пожала плечами.

— Понятно, — сказала она.

— Что тебе понятно? — возмутилась я. — То есть мне, значит, ничего не понятно, а тебе понятно?

— Да, — кивнула она. — Со стороны, знаешь ли, виднее.

— Чушь собачья.

— Ладно, вы тут сами разбирайтесь, я домой пойду, — сказала Белка и подошла к двери. — Только имей в виду, если ты сама еще не понимаешь… Ты влюблена в него по уши. Да, да. Ничуть не меньше, чем он в тебя.

И она вышла.

Когда другие знают о тебе больше, чем ты сама, это как-то настораживает. Даже если они ошибаются. Время пришло. Больше нельзя прятать голову в песок. Я уже давно заметила, впрочем, в совершенно других ситуациях, что, когда очень долго и очень старательно прячешь голову в песок, то обязательно получишь по заднице. Голова, конечно, важнее, но и сидеть же на чем-то надо… О чем это я?

Вот о чем. Я должна прямо посмотреть в глаза происходящему и разобраться, что у меня с Ваней. Или у него со мной. Когда он рядом, мне почему-то хочется быть капризной, избалованной, совершенно отбившейся от рук девчонкой, хотя на самом деле я совсем не такая. Правда.

Когда его нет… через какое-то время я начинаю себя ловить на том, что перед моим внутренним взором то и дело возникают голубые глаза, русые вихры, сережка в ухе… Что это? Похоже на какое-то навязчивое патологическое состояние. И к тому же вчерашний поцелуй… вообще не хочу вспоминать, потому что, когда вспоминаю, мне сразу же хочется закрыть глаза и снова почувствовать… Хватит! Я пришла сюда, чтобы переодеться. Я открыла шкаф, рассеянно оглядела свои вещи, разложенные на полочках и развешанные на плечиках. Внизу валялась джинсовая рубашка. Та самая, в которой я позавчера ночью уснула на диване, а потом… Я подняла ее и хотела повесить, но решила, что лучше отнести ее в стирку. И тут я увидела, что на рубашке не хватает одной пуговицы. Самой первой, возле воротника, которую я никогда не застегивала. Но она была на месте, это я точно помню. Видимо, когда этот… человек сжимал мою шею, пуговица отлетела. Может, я дергалась и сопротивлялась, хотя совершенно этого не помню. Надо будет поискать ее в гостиной. Скорее всего, она закатилась за диван или под стол. Без пуговицы некрасиво, а пуговица эта необычная, с цветочным узором, такую вряд ли удастся купить.