Книга Принц для официантки, страница 105 – Лина Филимонова

Талия у нее тонкая, я могу обхватить ее ладонями. А еще я могу приподнять ее посадить на высокий подоконник. Так удобнее целоваться, так я могу осыпать поцелуями ее шею и ключицы, спустить с плеча ее полосатую блузку.

Кстати, она же вчера сгорела! А, неважно. Видимо, восстала из пепла.

У меня тоже кое что восстало и рвется из штанов. И, кажется, сегодня восстание, наконец, завершится нашей победой.

Рита

Макс был настроен решительно, но и я тоже. Это уже не первая его попытка добраться до моего крыжовника, но раньше я боялась переступать черту. Боялась, что он увидит мою маленькую невзрачную грудь и... не знаю. Рассмеется? Нет, конечно. Просто подумает: фу.

Теперь я знаю, что моя грудь ему нравится. Он видел ее воочию не далее чем вчера. Да что там он, ее пятьдесят человек видело! Так что теперь стесняться глупо.

Особенно, когда он прикасается губами к моему плечу, тянет вниз блузку, подбирается пальцами к застежке лифчика... Расстегнул.

Теперь блузка ползет вниз вместе с лифчиком. И каждый отвоеванный у ткани миллиметр нежно целуют губы Макса.

Мне жарко. Я задыхаюсь. В висках стучит кровь. Сейчас все мои чувства сосредоточены там, куда попадают губы Макса. Он уже на груди. Но блузка вместе с лифчиком еще закрывает сосок. Его губы тянутся к нему, ближе, ближе...

Ой! Он дернул блузку вниз, его губы оказались на соске, пальцы коснулись второго... Из моей груди вырвался хриплый прерывистый вздох. Это... это что-то умопомрачительное.

Невыносимое удовольствие растекается от вершин моих грудей по всему телу. Оно накатывает волнами. Одна волна, вторая, еще сильнее, еще приятнее... Третья. Я сейчас потеряю сознание.

Боже, как приятно. Как невыносимо приятно.

Я уже не помню о смущении, сама подставляю Максу грудь, выгибаюсь, зарываюсь пальцами в его волосы, царапаю его спину.

Он ласкает мою грудь языком, то быстрее, то медленнее, то отступает, то снова набрасывается. И я чувствую, что хочу большего.

Сжигающее меня пламя движется вниз, и в трусиках у меня уже потоп, и мне хочется, чтобы Макс... Чтобы мы...

Кажется, он думает о том же, о чем и я. Он поднимается, обхватывает меня за попу, приподнимает с подоконника. Хочет отнести на кровать. Но я сопротивляюсь. Потому что, как только я немного пришла в себя, меня посетила одна мысль.

— Подожди, - шепчу я.

И снова усаживаюсь на подоконник.

— Давай останемся здесь.

-Ну... ладно.

Макс выпрямился, я чувствую, что к моему прижимается что-то большое, твердое, нетерпеливое. Я тянусь к нему рукой, ощущаю горячую сталь. И слышу, что Макс на несколько секунд перестает дышать.

— В кровати будет удобнее, - говорит он.

И снова тянет меня с подоконника.

Я понимаю, что он прав. Но... у меня есть причина оставаться здесь. И Максу я ее сказать не могу.

А причина в том, что, когда я сижу, мой крыжовник хоть немного похож на грудь. Если же я лягу, он размажется по поверхности и я стану совсем плоской. Не знаю, почему я об этом думаю сейчас. Еще две минуты назад мне было совершенно плевать, как выглядит мой крыжовник, меня волновали лишь накатывающие волны удовольствия.

Но теперь я вспомнила про крыжовник, и это все портит.

Макс продолжал тянуть меня на кровать, я продолжала упираться.

— В чем дело, Маргаритка? Ты меня боишься? Ты не хочешь...