Книга Украденная невеста, страница 77 – Лина Филимонова

— Я собираюсь стать ответственной…

— На здоровье. Но за жилье и за все остальное плачу я. Просто потому, что я мужчина.

Он произнес это тоном, не терпящим возражений.

Но я все-таки возразила.

— Я хочу, чтобы мы были на равных.

— Мы на равных. Ты носишь ребенка. Я добываю мамонта. Естественное положение вещей.

— Но…

— Никаких “но”. Я принимаю твое условие, ты принимаешь мое. Это и называется быть на равных.

Вроде, все звучало логично. Но меня не оставляло ощущение, что тут какой-то подвох. Я ни в коем случае не хочу зависеть от Кира!

А я и не буду. Я могу в любой момент отменить все наши договоренности и уйти.

Приятно это осознавать!

— Ну что, - произнес Кир, выведя меня из задумчивости. - Где твои чемоданы?

— Какие чемоданы? - растерялась я.

— Любые. Давай собирать твои вещи.

— Ночью?

Кир посмотрел на часы.

— Да… Уже поздно. Тебе надо спать.

— Вот именно.

— Ладно. Укладывайся. Я спою тебе колыбельную. Спать лягу на коврике у двери.

— Что? Ты не уйдешь?

— Нет. Наш испытательный срок начинается с этой секунды. Я останусь. А с утра займемся переездом.

— Но у меня тут одна кровать!

— Я же говорю: лягу на коврике. Я помню твое условие. Я его принял.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Признаться, я растерялась.

Я не планировала проводить ночь с Киром! Куда я его положу? Не на коврик же в самом деле!

— Пойдешь спать в гостиную, - решила я.

— После колыбельной, - улыбнулся Кир.

— Ты серьезно?

— А что? Конечно, певец из меня так себе. Но надо тренироваться. Скоро я буду петь колыбельные нашему малышу...

Сегодня суббота, можно поспать подольше. Что я и сделала - дрыхла почти до одиннадцати. Потому что ночью мне не давал спать Кир. Он довел меня до того, что я стонала, зарывшись лицом в подушку и сотрясаясь всем телом.

От смеха.

Колыбельные Кира - это нечто! Под них не то что уснуть, под них вообще невозможно расслабиться. Потому что очень хочется смеяться.

Сначала он, вроде бы, не пытался меня рассмешить.  С серьезным лицом придушенным басом гундел про Волчка, который схватит за бочок и утащит в лесок. И уже этого было достаточно, чтобы умереть со смеху!

А потом он заявил, что это непедагогичная песня, и переделал ее на свой лад. В новом тексте фигурировали сверчок и червячок, которые страшно хотели спать, но им мешал вредный паучок, который носил потертый пиджачок и повесил всех на крючок.

Я старалась не хохотать громко, потому что родители уже уснули, но это было очень сложно. Кир демонстративно сохранял серьезность, придумывая все новые смешные рифмы к слову “бычок”...

В конце концов я заявила, что мне придется самой укладывать ребенка, потому что его папаша слишком остроумный. И тут Кир внезапно замер.

И потрясенно произнес:

— Он будет называть меня “папой”. Наш ребенок.

И замолчал, растерянно хлопая глазами.

— Испугался? - тихо спросила я.

— Нет, я…  Это так… странно. И удивительно.

— А я буду мамой, - выдохнула я.

Мы несколько секунд неотрывно смотрели в глаза друг другу.

В комнате горел только тусклый ночник, и голубые глаза Кира казались темно-синими, почти черными. Они блестели, отражая рассеянный свет и казались двумя бездонными колодцами…

Я полулежала в кровати, устроившись на двух подушках. Кир сидел рядом на полу.

Внезапно он засунул руку под мое одеяло. Я напряглась и уже собиралась наехать на него за недопустимые контакты. Но почувствовала, что он просто положил ладонь мне на живот.