Книга Привет! Я вернулся, страница 71 – Лина Филимонова

— Надо поесть, ковбой, — поддерживаю я Настю. — Чтобы были силы на ковбойские подвиги.

— А ты будешь с нами ужинать? — спрашивает сын.

— Конечно.

Настя бросает на меня злой взгляд. А я, с Ваней на спине, иду мыть руки.

Кошка знает, что я ненавижу каши. Наверное, именно поэтому она навалила мне целую тарелку гречки. С сосисками.

— Сосиски? — скривился Глист.

— Времени было мало, — виновато отозвалась Настя.

Я видел, что Глист на взводе. Еще чуть-чуть — и взорвется. Или лопнет и сдуется… Я точно не знаю, как у него все устроено. Как он ведет себя в критических ситуациях.

Но я помню, как вчера он на меня бросался, даже понимая, что я сильнее…

Думаю, сейчас его сдерживает только присутствие Вани.

Нас всех оно сдерживает!

— Обожаю сосиски, — громко говорю я.

И подмигиваю сыну.

— И я обожаю сосиски! — вопит он.

— Ковбои едят сосиски, — продолжаю я.

— И кашу, — добавляет кошка.

И красноречиво смотрит на меня.

Мне приходится давиться гречкой. Блин, это настоящая пытка! Я просто не переношу крупы в любом виде. К тому же, я поужинал у пирата офигенным мясом.

Но деваться некуда. Я должен есть. Показывая пример Ване.

— Я все съел! — гордо заявляю я.

И демонстрирую пустую тарелку. Чувствуя, что сейчас эта долбанная гречка полезет из меня обратно.

— Молодец, дядя конь, — хвалит меня Ваня.

— Вообще-то я не дядя, — говорю я. — Меня зовут Матвей. А ты зови меня папой.

Настя

Наверное, это был самый напряженный ужин в моей жизни.

Я даже не успела поговорить с Пашей! Как-то успокоить его. С того момента, как он приехал домой, у нас не было возможности остаться наедине. Рядом все время был Матвей.

Что Паша обо всем этом думает? Что чувствует сейчас? Я помню, какой была его реакция, когда я рассказала, что Матвей — мой бывший любовник и отец Вани.

А сейчас этот самый Матвей сидит за нашим столом. Хотя его никто не приглашал!

Он сам себя пригласил. В этом он весь. Делает, что хочет, невзирая на чувства и желания других людей.

Но я все же надеялась, что он будет вести себя благоразумно. Прислушается к моей просьбе не волновать сына.

Но он не прислушался. Он заявил Ване, что тот может звать его папой!

Идиот.

Я чуть со стула не упала! И с трудом удержала руку, дернувшуюся, чтобы выплеснуть ему в лицо горячий чай.

Если бы тут не было Вани, Матвею бы не поздоровилось! Но я не могла скандалить при сыне. Мы все должны были вести себя тихо и мирно…

За столом повисло напряженное молчание.

Я смотрела на Пашу. Видела, как он сжал зубы и побледнел. Боже! Что же мне делать? Как сгладить ситуацию?

— Матвей пошутил, — произнесла я, обращаясь к сыну.

С фальшивой улыбкой.

А сама тем временем пнула под столом Матвея. Изо всех сил!

— Ты чего лягаешься? Конь тут я! — заржал он.

Придурок! Все у него шуточки!

— Ты будешь моим папой? — вдруг произнес Ваня.

Снова напряженная тишина. Длящаяся несколько очень долгих секунд.

— Я — твой папа! — внезапно выдал Паша.

И с вызовом посмотрел на Матвея. Сжав кулаки. Они же не будут тут драться? Я бы сама с удовольствием побила Матвея! Но не при ребенке же…

— Ты будешь моим вторым папой? — не унимался Ваня. — Как у Кристины из нашей группы. У нее два папы. И у Роберта тоже два.

— Я, как бы, первый… — начал Матвей.

Я пнула его еще сильнее.

— У Кристины два папы? — удивленно переспросил он Ваню.