Книга Здрасьте, я ваш папа, страница 35 – Лина Филимонова

Я стягиваю с нее простыню. Она не дает. Мы сражаемся за этот кусок ткани. Я побеждаю.

— Пусти, - шипит Юлька.

— Ни за что. Я хочу на тебя смотреть.

Она вскакивает и вероломно убегает в ванную. Предоставив мне возможность пару секунд полюбоваться восхитительными лягушачьими грудками и попкой.

Из ванной она выходит уже в халате.

Вот хитрая лягушенция!

А когда я выхожу из ванной, то замечаю, что Юлька с кем-то переписывается в телефоне. Причем делает это так, чтобы я не видел экрана.

Во мне, ни с того ни с сего, просыпается ревность.

Я же ничего о ней не знаю!

Вдруг у нее кто-то есть?

Была у меня одна Мальвина, которая  перед исчезновением болтала о муже…

Мне хочется прямо сейчас устроить Юльке допрос с пристрастием. Но я понимаю, что с этой царственной лягушечкой нужно действовать тонко и деликатно.

— Жарко, - выдыхает она, отбрасывая телефон.

— Раздевайся!

Я тяну за пояс ее халата.

— Надо сплит убавить. А вообще, сегодня такая жара, что хочется нырнуть головой в сугроб. Ты любишь снег?

— Я… сложный вопрос.

— Что в нем сложного?

— Однажды я провел полгода в полярной экспедиции.

— Серьезно? - глаза Юльки округляются от удивления. - Ты полярник?

— Нет, я физик по образованию. Занимаюсь измерительными приборами. А та экспедиция… ну, мне просто нужно было доказать самому себе, что я не сморчок.

— Доказал?

— Ну, вроде как да.

— Сморчок, - хихикает Юлька.

Странно, что я ей это рассказываю. Вообще не люблю об этом говорить. Но с Юлькой легко быть откровенным. Мне почему-то кажется, что она поймет. Хотя все мои знакомые до сих пор считают, что я тогда рехнулся.

— А я однажды неслась по лесу на “Буране”, - начинает вдохновенно рассказывать Юлька, размахивая руками.

На “Буране”? Девчонка не только знает о существовании этого снегохода, да еще и носится на нем… Обалдеть.

— И что? - спрашиваю я.

— Зазевалась, не заметила кочку. Подлетела на два метра… Буран в одну сторону, я - в другую. Воткнулась головой в сугроб, торчу из него, ногами болтаю, а ничего сделать не могу.

— Жесть!

Но удержаться от смеха невозможно.

— Да ваще! Я тогда так снега наглоталась, что тоже долго его не любила.

Юлька хохочет, запрокидывая голову. Бьет меня по руке. Брыкается, когда я ее щекочу. И показывает язык, когда ей удается от меня увернуться.

А потом вдруг, как будто внезапно о чем-то вспомнив, резко замолкает. И просто улыбается своей неповторимой солнечной улыбкой.

Мы в два счета расправляемся с принесенным ужином.

При этом мне кажется, что с Юлей что-то не так. Она ведет себя как-то напряженно и неестественно.

Еще десять минут назад она хохотала, брыкалась и показывала язык. А теперь опять строит из себя фифу.

Сидит с прямой спиной, чинно пилит ножичком бифштекс…

Что началось-то?

Но это были еще цветочки. Ягодки начались позже.

Я уже не раз замечал, что Юлька косится на свой телефон. Читает сообщения, улыбается, отвечает - и прячет его.

А тут она мне вдруг заявляет:

— Ты, случайно, не собираешься к себе?

— Куда это - к себе?

— В свою гостиницу. Ты, вообще-то, не здесь живешь.

А мне уже кажется, что здесь...

— Ты меня прогоняешь? - поражаюсь я.

— Мне нужно побыть одной.

— Зачем?

— Ну, блин… просто надо!

Я и моргнуть не успеваю, как Юлька заставляет меня одеться и выпихивает за дверь.