Книга Все Снегурочки делают это, страница 10 – Лина Филимонова

— А ты красивая, — внезапно выдал мой Дед Мороз. — Очень.

Я почувствовала, что румянец на моих щеках резко усилился.

Все прошло просто замечательно, я даже не ожидала. Дети встречали нас восторженными воплями, с удовольствием читали стишки, некоторые даже забирались на табуретки. Мы играли в забавные игры, хохотали, звали Деда Мороза и зажигали елочку.

Дед Мороз постепенно отмораживался. Если в первых квартирах он просто слушал стихи, хвалил детишек и раздавал подарки, то ближе к концу начал импровизировать и принимать участие в играх. Забавно было смотреть, как он вместе с детьми носится вокруг елки, швыряется ватными снежками или танцует танец маленьких утят.

Когда мы вышли из последней на сегодня квартиры, я произнесла:

— Может, все же навестим Пал Михалыча? Ты вообще знаешь, что с ним? Он дома или в больнице?

— Папа дома, все нормально. У него давление… Вчера приезжала скорая, но ехать в больницу он отказался.

Во всей этой тираде я услышала только одно слово: “папа”. Оно заставило меня остановиться на лестничной клетке.

— Так ты… сын Павла Михалыча? — произнесла я.

И уставилась на Романа в немом изумлении.

— А ты не знала? — удивился он.

Я помотала головой.

— Я думала, ты наш охранник. Мне Ирка так сказала.

— Это одна из твоих подруг? — поинтересовался Роман.

Я кивнула.

— А они тебе точно подруги?

Вот и я задаю себе этот вопрос…

Зачем вообще нужно было так глупо врать? Не понимаю. Может, Ирка думала, что с охранником я буду вести себя как-то иначе? Стану этакой нахальной девицей, к тому же размалеванной, как проститутка… Видимо, все это нужно было для того, чтобы я точно не понравилась Роману.

Когда мы оказались в машине, я, наконец, решилась на личную просьбу. Теперь, когда я знала, что Роман — не охранник, а сын Павла Михайловича, просить его почему-то было сложнее.

— Я еще хотела поздравить детей одной знакомой… Съездишь со мной?

Он задумчиво почесал шапку и произнес:

— Слушай, сегодня мне некогда. Хотя…

Я уже приготовилась радостно улыбнуться. Но повода не представилось.

— Я поеду с тобой при одном условии.

— Что за условие?

— Сядешь ко мне на колени, расскажешь на ушко свои самые сокровенные желания. А потом, естественно, поцелуешь.

— Естественно?! — я задохнулась от возмущения. — Ты считаешь, шантаж — это естественно?

— Да ладно, какой это шантаж.

— Наглый и неприкрытый!

И тут он произнес фразу, после которой мне захотелось натянуть ему бороду на… на что нибудь неподходящее.

— Все Снегурочки делают это, — Роман сказал это совершенно невозмутимо.

— Что?! — воскликнула я. — Что они делают?

— Просят Деда Мороза исполнить их желания. Любые.

И он посмотрел на меня весьма красноречиво.

А я только начала думать, что он не такой уж нахал и грубиян!

29 декабря

— Он нахал и грубиян! — сообщила я Тамаре за чашкой горячего какао.

Я специально пришла пораньше, чтобы посидеть полчасика в любимой кофейне.

На работу сегодня не надо, суббота, начались выходные, плавно перетекающие в праздники. Завтра корпоратив, на котором я снова буду играть роль Снегурочки. А сегодня — еще один вечер поездок по домам сотрудников. Мы с Романом договорились встретиться в офисе, забрать остальные подарки и переодеться.

В кофейню я, естественно, пришла не в костюме Снегурочки, принесла его с собой в пакете. Тамара попросила показать костюм, примерила кокошник. И тут я, безо всякой подготовки, выдала меткую характеристику Романа.