Книга Месть на десерт, страница 37 – Лина Филимонова

— Сколько?

И только я открываю рот, чтобы произнести что-нибудь обтекаемое, как Юлька выдает:

— Сдашь вашу квартиру, и тебе хватит. И сюрприз Колянчику получится, как ты хотела.

— А… можно? — Анюта смотрит на меня.

Я ничего не понял про сюрприз, но уверенно отвечаю:

— Конечно, можно.

— Но мы же… ее еще не разделили.

— Но она оформлена на тебя. И договор мы сделаем такой, что твоему бывшему будет очень накладно выселять жильцов.

— Так можно?

— Анют, можно все.

— Он же Бэтмен! — смеется Юлька.

А я продолжаю:

— Я все сделаю. Ты просто собери вещи. Я пришлю машину и грузчиков. Можешь перебираться хоть завтра.

— Правда?

Анюта, приоткрыв рот, таращится на меня, как на какого-нибудь сказочного единорога, какающего радугой.

* * *

Мы сидим в кафе, куда я привел Анюту, чтобы дать ей время прийти в себя. Юлька, естественно, увязалась с нами. И теперь я этому даже рад. Потому что она стала моим союзником — уговаривает подругу согласиться на мое предложение.

— Я сегодня же внесу залог. Оплату за два месяца вперед.

— Но у меня сейчас нет таких денег! Я за лагерь заплатила…

— У меня есть.

— Я не хочу быть должна.

— Ты мне ничего не должна.

— Я все отдам!

— Конечно, отдашь, — успокаиваю ее, как ребенка. — Разберемся потом.

— Ань, хватит сопли на кулак мотать, — вступает Юлька. — Хорошая квартира. Надо брать.

— Вот! Послушай подругу.

— И Бэтмен тоже хороший.

— Надо брать? — улыбаюсь я.

— Не беги впереди паровоза! — смеется Юля.

Анюта смущается. Я заказываю шампанское.

— Надо, наконец, отметить новую работу. И новую квартиру.

— И новую жизнь! — подхватывает Анюта.

А глаза такие счастливые… Кажется, я ее такой еще не видел. И мне чертовски приятно осознавать, что я имею к этому отношение.

И шампанское она пьет. Ну да, со мной наедине страшно было, а с Юлькой можно… Ладно, пусть она с нами еще потусуется. Нормальная подруга, хоть и заноза.

Мы чокаемся, я кайфую от улыбки Анюты. Юлька почти не отсвечивает. Отлично проводим время…

Но раздается звонок телефона. Аня смотрит на экран. Отдергивает руку. Не отвечает.

— Не хочу с ним разговаривать…

Понятно. Мудачок вспомнил про жену.

— И не надо, — Юлька обнимает ее за плечи.

Звонок обрывается. Но Анюта перестает улыбаться.

Я подливаю девчонкам шампанского. Они пьют, но уже не так радостно и задорно.

— Как я могла быть такой дурой… И такой тряпкой!

Я вижу, что у Анюты уже слезы на глазах.

Эмоциональное торнадо! Что мама, что дочка.

— Просто когда любишь, многого не замечаешь, — неожиданно тихо произносит Юлька. — И многое прощаешь. И… становишься тряпкой, да.

Не, ну ладно Аня… А Юлька-то чего ревет? Что началось-то вообще? Хорошо же сидели! Девчонки обнимаются, хлюпают носами и вытирают слезы друг другу.

Я сижу, олень оленем…

— А мне что делать?

— Присоединяйся!

Николай

— Пу-упсик… — тянет Снежана.

И вытягивается на кровати, отклячив попу.

А я раздраженно отбрасываю телефон. Что за нах? Почему Аня не отвечает? И сама не звонит и не пишет вот уже третий день. Вообще на нее не похоже!

В последний раз написала в воскресенье, потребовала семьдесят тысяч на какой-то там лагерь для Алисы. Охренела совсем.

И с тех пор молчит. Обиделась, что ли? Никогда такого не было. Ни чтобы обижалась, ни чтобы денег требовала. Не иначе, какая-нибудь подружка ей на мозг капает. Сама-то она тихоня.