Книга Месть на десерт, страница 10 – Лина Филимонова

Я считаю, очень важно сохранять доверительные отношения с детьми. Они должны знать, что на меня можно положиться во всем. И что от меня не нужно ничего скрывать.

* * *

В обед выхожу из ателье, двигаюсь в сторону торгового центра, чтобы купить пончиков. Но мне преграждает дорогу Ярослав.

— Привет.

— Привет.

На этот раз я не волнуюсь. Не веду себя как идиотка и ничего на себя не проливаю. И не только потому, что проливать нечего. Я спокойна. У меня все хорошо

У меня есть муж. И у меня с мужем все просто прекрасно!

— Пойдем, выпьем кофе, — слышу я.

И чувствую, как мою руку обхватывает теплая ладонь.

Ярослав

— Согни коленку. Вот так.

— Ай! — пищит принцесса.

И корчит страдальческие гримасы.

— А теперь, наоборот, выпрями ногу.

— Ой!

— Кричи, но, пожалуйста, не дергайся! — тоном строгого доктора произношу я. — Вторую давай.

Я обрабатываю ссадины перекисью прямо так, через дыры в джинсах. Я, кстати, не уверен, что они появились от падения. Современные принцессы носят лохмотья — драные штаны, шириною с Черное море. Девчонку можно три раза в них завернуть!

— Как тебя зовут-то?

— Алиса.

— А я Ярослав.

Она перестала реветь. И я решил разобраться сначала с физическими ранами. А уж потом — с душевными. С ними сильно сложнее…

Это вообще трындец. Ребенок не должен быть в такое замешан! Детей надо оберегать от дерьма. Не всегда получается, и это стремно.

У принцессы звонит телефон.

— Мама… — испуганно шепчет она.

— Возьми трубку! — командую я. — Матери надо всегда отвечать.

Алиса выдумывает что-то про контрольную, сообщает, что собирается домой и эмоционально признается в любви…

— Меня класснуха спалила, — деловито сообщает, положив трубку. — А мама меня отмазала. Она у меня супер…

В голосе снова звучат слезы. Капец. То ревет, то улыбается, то хвастается, то снова в слезы… Эмоциональное торнадо. Как вообще с этими принцессами общаться?

— Она всегда за меня, — продолжает Алиса. — Если в школе наехали. Если с друзьями поругалась. Если отец критикует. Когда он ее гнобит, она молчит. А если меня — бросается на защиту.

Он, значит, ее гнобит… Мудила.

— Мама тебя очень любит, — говорю я.

— Да… И что мне делать?

— Рассказывай.

— Он ей изменяет, — она произносит это совершенно по-взрослому.

Серьезно, уверенно, без тени сомнения.

— Есть доказательства, факты?

— Я их видела.

Капец…

— Что именно?

— Они целовались в машине. На парковке.

— Трешак, конечно. Но, может, это просто был типа… дружеский поцелуй?

— Он к ней ездит. Домой. Думаешь, они там дружески целуются?

Капец… Я думаю, что девочке вообще не нужно думать о таком.

— Я не знаю, как сказать маме… И не представляю, как не говорить. А вдруг она знает? Взрослая жизнь такая мерзкая… Что мне делать?

И столько растерянности в этом вопросе. Столько недетской боли…

— Ничего не делай, — твердо произношу я. — Я все решу.

— Вы?

— Я.

— А вы… кто?

— Я Бэтмен, — бурчу я.

— Очень смешно.

Она не выдерживает и улыбается.

— Как твою маму зовут? Аня?

— Да…

— Она в ателье работает, — утвердительно произношу я.

— Да! Откуда вы знаете?

— А мы с ней соседи. У меня офис напротив. Ты на нее очень похожа, кстати.

— И отца моего знаете?

— Нет. С ним познакомиться не довелось. Пока. Не ссы, принцесса. Я все решу.

— Как?

Это я себе говорю. Потому что моя главная эмоция сейчас — набить удоду хлебальник. — Не знаю. Есть варианты. Но мне пока что ни один не нравится. Буду думать. Такие вещи не решаются сгоряча, на эмоциях.