Онлайн книга «Песня для Генри»
|
Не сразу понял, что это ты, Фрэнк. Стоишь себе спиной, в воде по пояс, в одном топике. В жизни ты немного смуглая, вечно загорелая, а тогда совсем чёрной выглядела, как дух лесной. Руки тонкие и такие длинные. Волосы мокрые, как змеи. И ещё так пугающе стоишь, не шелохнувшись. На мои слова не отвечаешь. Не понимаю в чём прикол. Я уж и забыл, что меня девка ждала, стою кричу, пытаюсь твоё внимание привлечь. Вот с чего я решил в благородного рыцаря поиграть? Снял ботинки, полез в воду. А вода холодная, бррр, не лето же на дворе. Тина облепляет одежду, ступни утопают в грязи и водорослях. Иду. Иду к тебе. Ведьма. Эх, Фрэнк, что же с тобой творилось? Я тебя поворачиваю, трясу голые ледяные плечики. Ты не смотришь на меня, а куда-то вдаль, вникуда, глаза сверкают, зрачки огромные… И тут я понимаю, сознание твоё сейчас очень далеко. Что ты приняла? Зачем? А, главное, нахера? Ты? Ладно все остальные тут в Вельмонте, и и девчонки, и типы упарываются, но ты… Сука, меня такая злость пробрала. Я был уверен, что ты-то уж не станешь уподобляться стаду. — Эй, пианистка… Не знаю почему я так сказал, не по имени. Пианистка. Я тебя так никогда, даже в мыслях не называл. Очень злился, похоже. Или хотел напомнить, что ты существо другого вида. — Пойдем-ка обратно, а? Давай? Тяну, ты не сопротивляешься, идёшь к берегу, но молчишь. А потом, так резко, секунда осознанного взгляда, и выпаливаешь. — Ты можешь, Зевс, громадой тяжких туч Накрыть весь мир, ты можешь, как мальчишка, сбивающий репьи, крушить дубы и скалы, но ни земли моей ты не разрушишь, ни хижины, которую не ты построил, ни очага, чей животворный пламень тебе внушает зависть. И с таким чувством выкладываешься, а я под шумок тебя прикрываю — увидел в песке сброшенные наспех шмотки, — а на мокрое тело это не просто. — Мда уж, тебя торкнуло, — говорю сердито. А ты рукой, нырк, в мои волосы, прижимаешься, дрожишь. Маленькая и жёсткая, как прутик. — Генри, ты похож на античного бога, только осталось бороду отрастить… И влажными пальцами по щеке моей вести начинаешь. Мягко, а ощущение, будто током бьёт. Я тебя тут же ухватываю за плечи, отлепляю от себя. Что-то спрашиваю, но больше не отвечаешь — опять унесло. Идём кое-как. Выискиваю Кирстен, чудом она осталась недалеко. Только она, дурёха, могла тебя привести на эту вечеринку, угостить колёсами и так безответственно бросить, отвлечься на свору потенциальных ёбырей, которые катят яйца к ней постоянно. Я, собственно, не говоря ни слова, буквально вручаю ей твоё безвольное тело и ухожу. Она кричит что-то в след, просит о помощи, помочь некому, все вокруг бухие. Кирстен говорит, что одна с обдолбанным мешком, то есть тобой, не справится. А я злой, как чёрт, не оборачиваюсь, мол сделал всё, что мог. И за это, Фрэнк, она на меня взъелась? Я не хочу оправдываться перед ней, рассказывать, каким образом я оказал помощь, хоть и мог больше. Мог вообще отвезти тебя к себе, напоить сладким чаем, дать прийти в себя, и родители не запалили бы. Типа так делают друзья, джентельмены, порядочные парни, а не мудаки, ха. Но я слишком преисполнился разочарованием. Прости. Прости. Прости. В конце концов всё обошлось и без моего следующего участия. Ты не рассказала Кирстен, навряд ли наркота вычеркнула произошедшее из памяти. Наверное, ты права, не о чём рассказывать. Но в школе на меня больше не смотрела. Обычно поглядывала, смешно признаться, но я замечал, а тут ничего. За десять шагов от меня останавливалась, вжимала голову в плечи, уворачивалась, ни косого взгляда, ни случайного поворота не удостоила. Не то, чтобы меня это особо волновало, но внутри что-то подгрызало неприятно. Не знаю, я ведь ни в чём не виноват был, но почему чувствовал себя полным дерьмом, а, Фрэнк? |