Книга Скажи, что простишь, страница 23 – Маргарита Дюжева

Все хорошо. Друзья отличные, работа любимая, праздник веселый, да еще и алабай не отгрыз мне ногу. Чего еще от жизни хотеть?

Вроде нечего. А все равно хотелось.

В какой-то момент, я обнаружила себя на улице, за домом по колено в снегу и с сигаретой в руках, хотя в принципе не курю. Не помню у кого я ее отжала, а главное зачем. Просто держала, зажав между пальцами и смотрела, как тлеет красный огонек, и как кусочки пепла неспешно падают на белый снег.

Скоро полночь, все будут загадывать желания, а я свое даже вслух не могу произнести. Потому что оно неправильное, неисполнимое, ненужное.

Я хочу к Егору. Несмотря ни на что хочу к этому мерзавцу. Когда мы были вместе, грезили, что проведем этот праздник только вдвоем. Либо в ванной, наполненной шампанским, либо на горнолыжке, либо наоборот там, где лето круглый год.

Воспоминания об этих мечтах ранят так сильно, что не могу нормально дышать. Чувствую себя разобранной, несчастной и очень одинокой. Думала, что давно переболела им, перебесилась, но стоило его увидеть и накрыло заново. Никуда эти чувства не делись, все здесь, во мне, в сердце.

Ненавижу.

Его, за то, что растоптал мечты, себя за то, что не могу отпустить. Даже сейчас, вместо того чтобы надавать себе по щекам, нырнуть с головой в сугроб и освежиться, я думаю о том, что хочу услышать его голос.

Если я позвоню и поздравлю бывшего…ничего страшного? Мы ведь не враги, тем более он спас меня от Дружка. Можно еще раз поблагодарить и заодно сказать несколько приятных слов. Можно ведь? Это не будет выглядеть слишком жалко и навязчиво?

Телефон в кармане гудит и щекочет замерзшую ляжку, а я вздрагиваю, и одновременно с этим сердце пускается вскачь. Не знаю почему, но мне кажется это Егор! Он почувствовал, что я думаю о нем, уловил флюиды, которые я так активно посылала во Вселенную, и решил сам позвонить и поздравить.

Не знаю, с чего я так решила. От волнения и предвкушения меня про бомбит. Пока достаю замерзшими непослушными пальцами телефон, чуть дважды не роняю его в снег. Наконец, справляюсь.

Звонка нет, зато есть сообщение.

Тоже хорошо. Я даже сообщению буду рада. Лишь бы от него.

Я почти угадываю. Сообщение связано с Егором. Только оно не от него, а про него. С того же незнакомого номера, с которого когда-то прилетели свидетельства его неверности.

Наверное, вообще надо все удалить, чтобы не нервировать себя, но горькое любопытство пересиливает. Я не дышу, нажимая на желтый конвертик. Не моргаю. Не живу.

Там вереница роликов по десять – пятнадцать секунд, к которых Малов веселится в костюме Деда Мороза. Вернее, от костюма там только борода, колпак и красные труселя, но девкам, с которыми он проводит время, все нравится. Они пищат от восторга и тянут к нему свои лапы.

Я на репите прокручиваю тот ролик, где видна физиономия Егора. Ему очень весело, и точно не до поздравлений от бывшей, быстро приевшейся жены.

— Черт! — шиплю, потому что сигарета дотлела до самых пальцев и прижгла кожу, — черт.

Выкидываю окурок, телефон сую обратно в карман и, смахнув со щек растаявшие, почему-то солёные снежинки, возвращаюсь обратно.

Все прекрасно, все просто отлично. Самое время для веселья.

Главное не сдохнуть от разрыва сердца

* * *

Время неумолимо несется к полуночи. Народ веселится, я не отстаю. Не хватало еще из-за бывшего мужа киснуть, ведь как год встретишь, так его и проведешь, а я не хочу проводить больше ни дня в душевных терзаниях и печали. Хватит уже, пора окончательно отпустить.