Книга Лучше бы я согрешила, страница 62 – NeTa

— Ланка на развод подала. Сама. Сообщила об этом вечером и сказала, чтобы я убирался из ее дома. Алёшка возразил, что это его дом. Она, как с цепи сорвалась, орала, обзывалась, гнала нас обоих.

— А Юна?

— Грызла яблоко и равнодушно смотрела на весь этот ужас со второго этажа. Ей вообще на всех плевать. — Тяжелый вздох, казалось, разорвет ему грудь. Пустой взгляд остановился на темном окне. — Еще Лана орала, что при разводе ей положена половина совместно нажитого имущества, а потому бизнес мой все равно ей отойдет.

— Как это? Половина же.

— Чтобы выкупить вторую половину, нужны деньги. У нее их нет. А сколько бы я ни предлагал за ее половину, она не согласится, пока не отдам ей все. И дом отцовский отберет, так сказала. Не знаю, как ещё машину мне не расколотила. Наверное, только из-за того, чтoбы мы уехали. Голова гудит, ничего не соображаю.

— Сейчас Алёшка закончит плескаться, потом ты пойдешь. Постель уже готова. Сами разберетесь, кому кровать, кому кресло. И не рви себе сердце. Утро вечера мудренее. Ничего так просто и быстро не делается.

— Понимаешь, Стась, у нее ничего ко мне не осталось. Она меня ненавидит, всех нас ненавидит, так и кричала… И мужик уже есть. Так что, сама понимаешь.

Я старалась держать себя в руках, не показывать своих эмоций, даже сочувствия или жалости, потому что знала, как это больно тому, кого жалеют. Присев рядом с Архипом, погладила его по плечу и негромко сказала:

— Мы справимся все вместе. Ты же не один. Только маме с папой пока не надо ничего говорить, ладно?

Вихрастая голова склонилась на сложенные руки, плечи вздрогнули пару раз, но брат твердо ответил:

— Конечно, им не будем говорить. Стась, мы на пару дней всего, я потом сниму квартиру и…

— Не говори ерунду. Я живу одна, квартира большая для троих. Алёшку в нашу школу устроим, там знакомые еще остались. Да и нам потребуется объединить усилия по всем имущественным вопросам. У меня есть знакомый юрист, она мне очень помогла с покупкой, вот с ней и свяжемся завтра. Сейчас вам надо отдохнуть. Выспитесь, я тихо себя веду, не помешаю вам.

— Если бы не ты, куда бы мы ночью?

— Не навешивай мне крылья феи.

Потом они поменялись местами, и со мной рядом сел Алёшка. Я нечасто его видела, но всегда замечала скромность, граничившую с замкнутостью. Казалось, что ему не хочется, чтобы на него обращали внимание. Парню было почти пятнадцать, но выглядел он старше своих лет: невысoкий, крепкого телосложения, спoкойный, серьезный. Влажные волосы на концах чуть закручивались. Видимо, папа передал нам всем эту фамильную особенность. Я осторожно потрепала племянника по макушке, потом обняла, как маленького, и прижала к себе. Он заплакал. Сквозь вздохи и вcхлипы доносилось:

— Выгнала нас, как собак, в ночь, на улицу. Бросалась вещами, даже посудой. А какие гадости всегда про всех говорит, даже страшно. Смерти всем желает, проклинает. А Юнка слушает и потешается. Теть Стась! Ведь она ворует все подряд! Связалась с каким-тo цыганом, тащит из дома все: вещи, деньги, украшения. Мама ничегo не замечает, нашла себя запойного пьяницу. А папа в работе, все для нее, для нас. Как так? Да никакая она не больная, просто очень жадная. Изобразит крик, шум, чуть ни припадок, гонит папу из дома, а как только он уходит, сразу успокоится, песни запоет и к этому упырю бежит. Даже ничего не скрывает от нас с Юнкой. И как дальше жить, а?