Книга А ты не такой?, страница 9 – NeTa

Эх, кому-то ошибки обходятся слишком дорого…

Михаил приехал только для того, чтобы обвинить ее в том, что она «дрянь, лимита подзаборная, хочет московскую прописку, и вообще не известно, скольких она так пыталась надурить». Вывалив на нее весь этот ушат грязи, как по заученному тексту, он снова сбежал.

Вот теперь все. Один на один с проблемой… И с семьей, которая не ждет от нее такого поступка. Никак не ждет…

Мама приехала на следующий день. Она из поезда вышла, уже вся опухшая от слез. Она попыталась поговорить с матерью Михаила. Но выслушала снова потоки грязи в адрес Яны.

— Где у тебя глаза были? – спрашивала она позже у дочери. – Ты не видела, что он из себя представляет? Маменькин сынок. А его мать… Пусть ей отольются мои слезы.

Яна молчала в надежде, что ее не заставят делать аборт. Зря… Мама настаивала, плакала, уговаривала, снова плакала, говорила о позоре, о возможности появления больного ребенка из-за алкоголя в крови осеменителя… Яна хотела протянуть дни, чтобы дать жизнь ни в чем неповинному ребенку!

Судьба все решила за нее.

На прием к врачу пошли вместе с мамой, которая была настроена очень решительно. Яна была на грани нервного срыва уже долгое время. Силы иссякали.

— У плода не бьется сердце. Похоже на замершую беременность.

Страшный приговор. Янка зарыдала.

— Нет! Он не мог умереть! Нет! Пожалуйста, послушайте еще, – умоляла она.

Результат был тот же.

— Неизвестно, когда это случилось. Может, там уже разложение началось. Срочно в больницу. Температура есть?

— 37,5.

— Срочно! Я напишу направление к своему знакомому. Он не в Москве работает. Зато специалист – золотые руки. К нему студентки только так мотаются. За определенную сумму, конечно. Завтра утром сделает чистку, к вечеру уже дома будешь. В институте никто и не узнает.

Дальше Янка ничего не слышала: адрес, как доехать, какая больница. Только фамилию врача запомнила – Деревянко.

— И кое-что еще, Яна. Он делает все без анестезии. Придется потерпеть.

У мамы округлились глаза. Она побледнела, но промолчала.

Рана утром Яна была уже в приемном покое: обработка, заполнение карты, осмотр. И тут удивление врачей на «недоделки» по части лишения девственности. И все это при маме.

А Янка, как вчера в кабинете «выключилась», так и не пришла в норму.

Ей стало страшно только, когда она уже была на кресле и увидела врача – пожилого худого мужчину, который смотрел на нее почему-то с презрением и злостью. Так показалось Яне. А дальше…

Она отвернулась, чтобы не смотреть ему в лицо. «Вот он – мой первый раз» – только успела поймать свою мысль, как тут же взвыла от адской боли, когда просто пальцами доктор сделал то, что не смог ее когда-то любимый человек…

— Будешь орать, я тебя так выпотрошу, что не захочешь больше вообще ничего и никогда, – абсолютно спокойно сказал ей врач, беря инструмент рукой в окровавленной перчатке.

— Но мне больно! – заливаясь слезами, кусая губы, проскулила Яна.

— Больно? Разве это больно? Вот больно!..

Сколько продолжался этот кошмар Яна не помнила. Она, конечно, кричала, плакала, умоляла. О чем? Кого?

Когда все закончилось, доктор, вздохнув, сказал ей тихо:

— Теперь ты тысячу раз подумаешь о предохранении и своем умершем ребенке.

Просто раздавил, почти добил…

Яна пролежала в общей палате два часа, отвернувшись к стене, и все это время тихо плакала. Слезы просто лились сами. Как дождь. За спиной находились другие пациентки, которые были в прекрасном расположении духа. Где-то на задворках сознания оседали их слова про то, что врач – классный дядька, делает быстро и аккуратно, совсем не больно.