Книга Я - для тебя, страница 11 – NeTa

Таня снова замолчала, но потом кивнула твердо.

— Да.

— Понятно. И последний вопрос: ты им поверила?

Ответ прозвучал быстро и громко:

— Нет!

— Вот и правильно. Даже не хочу о них думать, а уж говорить, тем более. Куры безмозглые.

— Зато красивые, — вставила свои пару слов Танюшка.

— Да что там красивого?! Жердины какие-то. Жирафы. Не доходит до них совсем! Даже за жирафов обидно — сравнил этих… с такими грациозными животными. Уже тысячу раз говорил — отстаньте! Бесполезно. Тупые, что ли? Ладно, с ними я сам разберусь. А ты, давай-ка, поправляйся. И не вздумай с ними разговаривать или даже слушать их бред. Я все сказал!

Танюшка покрутила между пальцами свой любимый хвостик и согласно кивнула. Проверив все, что нужно выпить, съесть, прополоскать, Артем снова уложил Таню спать. Улыбнулся медвежонку Тедди, сидевшему уже на самом краешке тумбочки, подождал, пока девочка уснет, и ушел, тихо прикрыв за собой дверь.

Проболела Таня все неделю, но в понедельник пришла в школу, хотя была еще слабенькой. Тёма приходил к ней на каждой перемене, чем вызывал шипение у сестер. Он приносил подружке витамины, заставлял съесть их, потом приносил мандарины, на следующей перемене яблоки. Танюшка смеялась, потому что он напоминал ей ежа, который тащит на себе все, что насобирал по лесу. А Тёма был рад, что ей стало гораздо лучше, и шутки вернулись, как было раньше.

Сестры-близнецы к Тане больше не подходили. Только издалека выражали свое презрительно-высокомерное отношение к ней. В конце концов, это стали замечать и остальные ученики. Никто из всей школы не встал на сторону красавиц. Тёму с Таней знали давно, верили в их дружбу. А отношение старших по возрасту девушек к ученице шестого класса никто не понимал. Постепенно Ляля и Лёля растеряли всех своих поклонников. С ними общались только по необходимости, интерес к красивой внешности быстро угас. Общаться с пустотой никто не хотел. И в этом сестры тоже обвиняли Таню.

Собственная самоуверенность и любование своей красотой привели их к этому результату, а признавать свое несовершенство не хотелось, ведь всегда проще найти виноватого в чьем-то лице, но никак ни самому расписаться в промахе или ошибке.

Время приближало всех к самому волшебному празднику в году. Город уже наряжался в гирлянды, серпантины, елочные игрушки. Запах мандаринов и шоколада, казалось, преследовал везде. Новый Год — это всегда весело, красиво, сказочно. Но Артему было не до этого — он решил все же рассказать Тане, что через шесть месяцев он уедет из города, и когда сможет вернуться, не известно. С одной стороны, не хотелось портить праздник, а с другой — нельзя больше откладывать. Чем дольше об этом думал Артем, тем серьезнее он становился. Ему было ясно и без разговоров со старшим поколением, что расстояние и время могут убить и более сильное чувство, чем всего лишь детская дружба.

— Сам посмотри, — говорил отец, — она же ребенок совсем. Ты ей мишек даришь, мороженым угощаешь. А у самого какие интересы, а? Наверное, хочется чего-нибудь другого?

— Чего бы я ни хотел, и какие бы интересы у меня ни были, я подожду, когда она вырастет, — упорно отвечал одно и то же Артем.

— А вдруг ты ей тогда уже будешь не нужен? Найдет себе кого-нибудь ближе по возрасту? Что тогда?