Книга Забава для мажора, страница 61 – Аля Драгам

Лия.

— Вижу, моё присутствие уже необязательно?

Как черт из табакерки, из-за машины появляется Фёдоров. Я успела забыть, что Тёма позвал его.

Артём говорил, а во мне росло и крепло чувство неправильности происходящего. Мы не сможем порознь. Я видела это в его глазах. Чувствовала сердцем.

«Будь счастливой»…

Как ею быть без него? Как жить дальше без теплых и надежных объятий, без губ, уносящих в долину неги и любви? Как? Научите! Расскажите…

Полностью не осознав, что творю, делаю шаг, прячась от всего мира в любимых руках. Я просто не смогу.

Приму правду, смирюсь с ней. Забуду. Но жить без него не смогу.

Нас пригревает солнышко, привязывая друг к другу невидимыми солнечными нитями. Тонкими, но крепкими. Не разорвать.

Широкие ладони гладят спину, вжимая в горячее крепкое тело. Жарко. Но нас обоих трясёт на эмоциях.

Парни о чём-то переговариваются вполголоса, а я стою, вдыхая аромат свежести и уверенности. Так пахнет моя любовь. Напитываюсь им, впуская в кровь силу, которую он мне дарит.

Вдох—выдох.

Чуть отстраняюсь. Хочу подойти к сумке, чтобы достать телефон и набрать дедушку. Я не задержалась надолго, он знает мою привычку погулять или зависнуть с альбомом. Но каждый раз переживает за меня.

Кладу ладошку на грудь, отчетливо ощущая, как колотится сердце Тёмы.

— Ты куда?

Испуганные глаза бегают по моему лицу.

Не отпустит. Чувствую это по смыкающимся на талии рукам, по напрягшимся мышцам.

— Тёмик, мне надо позвонить домой. Предупредить.

Улыбаюсь, стараясь смягчить слова. Мы слишком сильный всплеск эмоций сейчас пережили, чтобы адекватно реагировать.

Не размыкая рук, шагаем к брошенному рюкзаку. Артём поднимает его, буквально поставив меня на мостик. Я не знаю, как мы сможем оторваться друг от друга, когда наступит эта необходимость. Вытаскиваю телефон и дрожащим пальцами жму вызов. Дедуля отвечает сразу. Говорю, что со мной всё в порядке, что я задержусь и что… что меня проводит Артём. По голосу слышу дедушкину улыбку, и на секунду прикрыв глаза, представляю родное лицо и лучики морщинок у глаз. Если бы не тот разговор и не те два слова… Не знаю, смогла бы я принять решение. Не знаю.

Тёма слышит наш разговор, и я вижу его слегка нахмуренные брови. Интуитивно понимаю, о чём он думает. Быть может, позже я расскажу ему свою историю. Но точно не сейчас. Я не стесняюсь, нет. Я не хочу жалости. Она не поддерживает, как говорят многие. Она унижает. А я хочу быть счастливой без примеси этих сочувствующих и разрушающих всё внутри взглядов.

— Голубки, смотреть на вас, конечно, удовольствие. Но у меня дела. А ты бы поторопился, боец, а то пропустишь тренировку, и Палыч тебя за бубенчики подвесит.

Тёма смеётся, а я любуюсь его открытой улыбкой, посветлевшим лицом и глазами, которые словно заново включили. Потухший отчаянный взгляд стоящего у машины парня долго ещё будет преследовать меня в кошмарах. Я ведь чуть было всё сама не сломала… Как это страшно — принимать решения, влияющие на жизнь и будущее.

Ребята прощаются, и Костя отбывает, подмигнув на прощание.

— У тебя хороший друг, — говорю Тёме, по—прежнему нежась в его объятиях.

Можно, пожалуйста, остановить время и немного продлить наше единение? Немножечно… Ну пожалуйста!

— Лучший.

— А Богдан?

— И Богдан. Но если Дан без царя в голове и отшучивается, то Костян сама серьезность.