Книга Забава для мажора, страница 104 – Аля Драгам

Школу! Точно! Почему—то мысль о ней отдается в груди болью. Словно… словно я забыл что—то важное, связанное с этим местом…

Про частичную потерю памяти я теперь тоже в курсе. Спасибо лечащему врачу, просветил. Это временно и я обязательно вспомню. Наверное. Он уверено говорил, но добавил, что человеческий мозг не изучен полностью.

Обнадежил.

Каждую ночь снится кудрявая девушка. Златовласка. Я называю её так. Каждую она просит идти за ней, а я каждую ночь пытаюсь сдвинуться с места и никак не могу.

Спустя 3 недели после аварии. В палате.

— Мирон, здоров!

Зарицкий хлопает меня по плечу, а я мощусь. Это мой друг. Я не сразу его вспомнил. Когда он пришел впервые, мы таращились друг на друга с удивлением. Я — потому что не знал, кто это. Он — в шоке, как я мог забыть лучшего друга.

Богдан рассказывает свежие новости. Я пока ещё теряюсь в именах; хорошо понимаю и представляю Дана и Костю. Это мой второй друг. У него проблемы и он редко приходит. Его любимая девушка пропала. Оказывается, когда случилась авария и об этом узнали, друзья несколько дней сидели у реанимации, в которой я находился. За это время какая—то Оля исчезла из города, скинув Фёдорову прощальное сообщение.

Он выглядит примерно как отец. Будто ему сорок лет и он отпахал тридцать из них под землей.

— Тёмыч, а ты вообще ничего не помнишь, — осторожно спрашивает Богдан.

Пожимаю плечами и морщусь. Эти движения отдают болью во всем теле.

— Почему? Что—то помню. Детство помню, рожу твою наглую помню.

— А… Лию?

— Лию?

— Твою девушку.

— Мою…

Я не знаю, что происходит в этот момент. Перед глазами мелькают красные точки, а воздуха резко перестает хватать. Дан бледнеет и зовет врача, который напяливает на лицо ненавистную маску. Правда, дышать становится легче. Но я и так бы справился. Сам.

Мне просто… просто я вспомнил. Эта девушка из странных снов. Моя девочка. Моя любимая. К ней я ехал в ту ночь. Потому что…

Срываю маску и хриплю:

— Где она?

Хорошо, что Зарицкий не ушел, когда засуетились доктора.

— Её не было в лицее.

— Почему?

Вижу растерянность на лице друга.

— Почему?

Повторяю вопрос.

— Её нет дома, скорее всего они куда—то уехали с дедом.

Уехали… она могла… могла уехать, получив то сообщение. То, которое отправил не я.

Я знаю, как сильно она любила. От прошедшего времени в грудине печет так сильно, что рука тянется за маской. Хочется приложить к себе, чтобы там тоже стало легче.

Ростислав Юрьевич во всем поддерживает внучку, он мог её увезти. Ведь я обещал… обещал ему…

— Даша. Её подруга Даша должна знать, куда уехала. Они давно дружат.

— Найду ее завтра.

Качаю головой.

— Сегодня. Я понял. Найду сегодня. Тебе телефон уже можно?

— Нет. Лечащий зорко следит.

— Тогда я погнал, вечером еще раз заеду.

И заезжает. Заходит в палату, разводя руки.

— Никто не знает. Её телефон отключен с субботы. С той самой субботы, когда ты…

— Я понял.

С трудом поднимаюсь и сажусь в постели. Нога загипсована по всей длине и хожу я весьма условно. Каждый поход до уборной — словно совершить кругосветку.

— Мне нужна твоя помощь.

— До туалета довести?

— Туда я сам в состоянии. Найди мне Лию. Мариночка же должна знать хотя бы причину пропусков, да?

— Спрошу завтра. Завтра, Мирон. Уже поздно и классуха по—любому не ответит. Даже такому обаятельному мне. И это… там к тебе Лютова рвалась. Её не пустили.