Книга Измена. Найти свое счастье, страница 74 – Аля Драгам

— Лиз?

— М?

— Ты какая-то странная сегодня.

Хмыкаю. Странная, да.

— На дверях написано, почему я странная.

— Нет. Ещё раньше заметил. Ты не хотела, чтобы я приезжал?

Мотаю головой.

— Нет. Не хотела.

Не смотря на него, чувствую, как растёт напряжение. Он возвышается, подавляя ростом и статусом. Статусом…

Я, как только прочла несколько строк по первой ссылке, решила, что сошла с ума. Захар Одинцов и сын влиятельного бизнесмена — один человек.

Надо быть слепоглухонемым, чтобы не знать о Вадиме Одинцове! Но о его ребёнке я слышала впервые…

Точнее, о двух. Упоминался ещё один сын, живущий заграницей. Я не полезла смотреть фотографии, потому что информация меня оглушила.

Захар…

Многое встало на свои места: как нашёл, почему так странно реагировал на автобус, откуда узнал, куда меня везут. С его возможностями это всё можно отследить, наверное, по щелчку пальцев.

Естественно, я расстроилась и растерялась. Кто он и кто я?

А сейчас, стряхнув первые эмоции, начинаю рассуждать. Он не обязан был рассказывать. Может, скрывал специально, чтобы не ошибиться.

В книгах, которые я украдкой читала, за богатыми мужчинами шла настоящая охота. В жизни ведь также?

— Извини, — ругаю себя и открываю глаза. Нет у меня прав быть недовольной.

Я должна молиться за него. За то, что спас.

Молиться…

Кривлю губы, будто на них попала кислота. Сразу во весь рост вижу фантом незнакомого мужчины, а следом за ним Рудольфа. Мне кажется, они связаны. Это мои умозаключения после бесед с полицейскими.

— Извини за что, Лиза?

Я встаю, чтобы быть ближе.

— За всё. Я не должна была так себя вести и за это прошу прощения.

Озвучить не решаюсь: если не открылся, значит, не время, да?

— Ты меня пугаешь, если честно.

— Я себя сама иногда пугаю. Сейчас особенно.

Мне и легче становится и тяжелее одновременно. Путаюсь в чувствах.

К страху примешивается нечто тёплое, согревающее. Захар рядом, и мир уже не такой враждебный.

— Не знаешь, долго ещё?

И вместо ответа на заданный вопрос внизу раздаётся хлопок двери и шаги.

Захар подбирается и одним рывком отодвигает меня на несколько ступеней выше. У него получается так легко, будто я ничего не вешу.

Поднявшись на этаж, мужчины в камуфляже здороваются с ним и тихо переговариваются. Меня тоже спрашивают. Я, к сожалению, помочь не могу: всё время пробыла в больнице. Мама не возвращалась сюда, по словам Захара. А других близких людей, которым мы доверяли ключи, нет. Или я с ними не знакома.

Дальше действие любого боевика переносится в мою реальность.

Люди в форме рассредоточиваются по этажам, проникают в квартиру и всё в ней проверяют.

Главный, отличающийся ростом и эмблемами, выходит к нам и подзывает к себе Захара.

— Чисто. Зайди.

Я тоже дёргаюсь, но меня тормозят.

— Елизавета, вам лучше этого…

В меня как бес вселяется. Подныриваю под локтем и буквально вбегаю в прихожую. Ту самую, где я ежедневно мыла полы, потому что мама ненавидела грязь.

— Лиза!

Перешагиваю оторванные куски обоев, разбросанные флаконы и прочие мелочи, на которые не обращаешь внимания в обычной жизни.

В маминой комнате на кровати лежит разбитое зеркало. Я отражаюсь в его осколках десятками лиц. Протягиваю дрожащие пальцы и неосторожно режусь о неровный край.

Порванные вещи бесформенными кучами громоздятся у окна. Кто-то порезал даже шейные платки, обожаемые матерью.