Книга Измена. Найти свое счастье, страница 55 – Аля Драгам

Одним глазком, как воришка, подсмотрела их реальность и очень не хочу потерять ей.

А Захар… Облизываю губы, хранящие его… вкус, запах, нежность… Он сказал, что я ему нравлюсь. Это значит, что…

Страшно озвучить желание даже самой себе. Оглядываюсь у входа в лицей, как будто кто-то может подслушать внутренний голос.

Людей много, и среди них я одна. Никому нет дела, куда я спешу и почему так раскраснелись щёки.

Никому и к этому я привыкла.

А Захару, кажется, не всё равно.

Он купил для меня кофе и беспокоился, что я не взяла. Я ни за что не притронулась бы, но и эта мысль тоже согревает меня всю.

— Я здесь, мам, — после стука приоткрываю дверь класса и протискиваюсь боком.

В кабинете открыто окно, мама не любит духоты и не терпит сквозняков. Плотно закрываю за собой створку и, вытянув руки по швам, готовлюсь выслушать план предстоящей работы.

Елена Радоевна (а в стенах учебного заведения она всегда ведёт себя как чужой человек) внимательно изучает мой внешний вид.

Я успела поправить волосы, одёрнуть идеально сидящую одежду и даже пощипать себя, чтобы дрожащие руки не выдавали волнение.

— Ты чем-то… взбудоражена, Лиза?

Дёргаюсь, как от удара. Бросаю быстрый взгляд на окно. Теоретически, если бы она выглянула, то могла бы увидеть машину. Не пассажиров, но…

Но могла заметить меня, покидающий уютный салон.

— Просто бежала. На улице опять моросит, а я без перчаток, — демонстрирую покрасневшие пальцы.

— Плохо.

Киваю. Оценка моей забывчивости не требует других действий.

— Сегодня у нас много дел, Елизавета. Сначала поможешь мне с этим, — машет рукой в угол кабинета, где на сдвинутых партах лежат большие листы ватмана. — Надо красиво оформить работы детей. Они в папке. Я пока проверю контрольные и, — улыбается, оставаясь при этом строгой и холодной, — у меня есть для тебя сюрприз.

Я… не люблю сюрпризы…

Ещё ни разу не было такого, который бы вызвал трепет. Хотя нет же! Захар! Каждое его появление в моей жизни — желанный сюрприз. И моя тайна, о которой никто и никогда не узнает.

— Хорошо, — высунув кончик языка, собираю остатки своего сумасшествия. Запечатываю их в памяти, чтобы ночью, лёжа в кровати, посекундно воспроизвести и умереть ещё раз от ошеломляющих эмоций.

— Приступай, Лиза. И помни, что у нас с тобой важное дело. Сюрприз, — повторяет мама, возвращаясь к раскрытым тетрадям.

Скользит ручкой по строчкам, беззвучно проговаривая правила или написанное. Она всегда так делает, чтобы не пропустить ни единой ошибки.

Её ценят за перфекционизм и аккуратность. Её уважают за педантичность и строгость. И никому в голову не приходит, что дома Суворова Елена Радоевна носит ту же ледяную маску.

Какая ты настоящая, мама?

Может быть, придёт время и смогу спросить. Сейчас остаётся только скинуть куртку, положить сумку и приняться за оформление плакатов.

Я с удовольствием перебираю чужие рисунки, откладывая в отдельную стопку те, которые мне понравились больше остальных. С них я начну галерею, выделив рамочками жёлтого или оранжевого цвета.

Вытаскиваю карандаши и фломастеры, необходимые в первую очередь. С помощью линейки отмеряю расстояние и рисую прямоугольник. К нему пририсовываю завитушки, бабочек, лепестки цветов. Получается очень красиво.

А потом, стараясь изо всех сил, вывожу ровным почерком имя юного художника: «Захар».