Книга Нам нельзя. Петля судьбы, страница 61 – Аля Драгам

С огромным удовольствием вожу кончиком ручки по рекам, границам, думая не про вопрос, а о том, как мы позавчера, сидя на скамейке с Каминским, рисовали на контурных картах смешные рожицы и хохотали, узнавая в них актеров или певцов.

Спохватившись, что довольно долго сижу в одном положении, доделываю задания. Пробегаюсь и сдаю, ни капли не волнуясь. Уж этот экзамен я просто обязана написать на высший балл.

По традиции лечу на улицу, но вместо желанных объятий встречаюсь со сканирующим моё лицо взглядом карих глаз.

В двух шагах от меня стоит мужчина, фамилию и имя которого из уст отца слышу ежедневно. Каминский Вячеслав Евгеньевич, заложив руки в карманы брюк, улыбается мне широко и открыто.

Я настороженно оглядываюсь и уже хочу развернуться, как за моей спиной материализуется сам Женя, обхватывая тёплыми руками. Чмокает в макушку и представляет меня своему папе.

Смущенно опускаю глаза на протянутую крупную ладонь. Загорелые пальцы аккуратно пожимают мои и отпускают, чуть дольше задержав в своих, чем требуется.

— Вот, значит, какая ты, Женя Светлова? А на фотографиях совсем не похожа. Прячет отец за семью печатями, да?

Что отвечать, конечно, не знаю. Для меня такое спонтанное знакомство — стресс, хоть я и знаю о поддержке Каминского. Женя успел рассказать, не вдаваясь в подробности. Просто озвучил, что его родители в курсе, и с их стороны угрозы и запрета нашим отношениям нет.

— Пап, не трогай её, видишь, она стесняется!

Мне приятна Женина защита, а отцу Жени нравится сказанная фраза, потому что улыбка становится шире:

— Стесняется — это хорошо. Это правильно, уметь стесняться. Редко в наше время встретишь скромную девушку.

Щёки, конечно, пылают, как маки, а Каминский, словно не замечает, и продолжает хвалить.

Выдохнуть получается нескоро. Хвалебные речи закончились, и Вячеслав Евгеньевич перешел к обычным вопросам: чем занимаюсь, куда хочу поступать, что люблю, а что не люблю. Стараюсь отвечать вдумчиво, интуитивно понимая, что ни один вопрос не звучит просто так.

— Па, хватит уже. Жене отдохнуть надо, а ты устроил допрос.

Мы как раз обсуждаем с Вячеславом Евгеньевичем любимые блюда, когда Женя решает вмешаться. Его отец примирительно поднимает руки вверх и быстро прощается, бросив напоследок загадочную фразу:

— Теперь я сам убедился, что всё правда.

Стоит мужчине скрыться в машине, я начинаю пытать Женю, что же его папа имел в виду. Мой парень хохочет, но не сдаётся, а когда наглею и начинаю щекотать, просто закрывает мой рот своим в поцелуе.

Сразу мир сужается до нас двоих, и ветерок обдувает разгоряченную кожу. Не сразу, но я первая вспоминаю, где именно мы стоим. На нас обращают внимание, улыбаются, а знакомый старичок в старомодной шляпе совсем как мальчишка подмигнул, заходя за угол.

— Давай отойдем?

— Зачем?

— Мы не одни, — показываю глазами на медсестер, охрану и других пациентов.

Всё это незнакомые люди, мне неловко… Плюс, от встречи с папой Жени полностью не отошла.

— Ничего не знаю, — Каминский посмеивается и закрывает мне ладонью глаза.

Чувствую, как берет мою руку и перебирает пальчики. Как щекочет ладошку и зажимает её в кулак.

— Что ты делаешь? — пытаюсь подсмотреть, но он не дает.

Маска сползает и приходится её стянуть вниз, что нервирует. От волнения успеваю забыть, как минуту назад самозабвенно целовалась, сняв её полностью.