Онлайн книга «Его сладкая девочка»
|
Покончив с обедом, малышки принимаются рисовать, а я открываю почту, чтобы переписать новые задания. Закрыв письма, бездумно листаю новостную ленту. Зачем-то нажимаю новости региона и… Зачем я сюда полезла?! «Сын Александра Керро объявил о помолвке. Наконец-то Егор представил обществу свою невесту. Светлана Бинковская, дочь…» Дальше не читаю, пытаясь закрыть выскочившее фото. — Ксюш, это Егор? Дашка напряженно сопит, глядя через плечо. — Слезь, Даш, упадешь. — Это из-за неё он нас выгнал? — Нет, малышка, что ты. Мы сами ушли. У него своя семья, а нас он… он просто нам помог. — Мила сказала, он плохой. Но он хороший, Ксюш. Его, наверное, заколдовали. Наверное. Все эти дни я запрещала себе думать о нем. Сначала потому, что обманул. Потом… потом царапнуло, что не стал бы он искать Милку, но вспомнив его бабушку, загнала свою боль подальше. Человек удивительное существо: привыкает ко всему. Даже к боли. Она не проходит, но притупляется. И вот ты уже можешь улыбаться, радоваться мелочам, и только ночами выть, кусая подушку. Ночь — самое тяжелое время для тех, у кого болит. И самое прекрасное для тех, кто любит. В понедельник пеку блинчики, подпевая модную песенку. Слова прерываются стандартной мелодией. Тетя Зоя? Еще один человек, которому я оставила новый номер. Ивану пыталась, но он только промычал в трубку, чтобы оставила его в покое. — Теть Зоя, здравствуйте! Как Вы? — Ксюша, деточка, — она всхлипывает, а я понимаю, что случилось плохое. — Приезжай. Иван разбился. * * * Что должен чувствовать человек, глядя на мертвого мучителя? Радость? Удовольствие? Страх? Нет. Даже странно. Меня не хотели допускать, узнав о положении. Но видя, что не плачу и не истерю, проводили в морг. Холодно. И запах… больше ничего. Под простыней лежит чужой человек. Нет, я знаю, что это Иван. Узнаю́ его. Но он… он чужой. Белый такой… Прикасаюсь к ледяной руке. Зачем? Может быть, чтобы убедиться, что он не вскочит и не сорвет свой страшный ремень? Меня не пугает даже, что нет полголовы. Я туда не смотрю. Странным образом лицо практически не пострадало. Сейчас, перед вечным покоем, он кажется даже красивым. Без своей маски злобного чудовища. — С Вами всё в порядке? — Да. Нарушать тишину не хочется. В этом месте она не давит даже. Просто тишина и покой. Вечный. Жуткое слово. Словно стоишь лицом к лицу перед этой вечностью. И она смотрит на тебя сквозь тусклые окна. Я не чувствую ничего. Выполняю действия на автомате. Опознание, подпись. Кто-то из коллег подвозит до дома. Дом… я так давно здесь не была… Милка, приехавшая после звонка, отвела девчонок тете Зое, а сама успела вытащить весь мусор и уже намывает полы. — Ну вот. Сейчас закончим с уборкой, и сможете здесь жить. Как ты? — Никак. Может такое быть? — Наверное. Шок? Похороны когда? — Не знаю. Там, — машу рукой назад, — сказали, что сами всё сделают. — Завтра к врачу, помнишь? — Помнишь, Мил. Помнишь… Домываем дом вместе, и я прошу подругу остаться у меня. Девочки ночуют у соседки, я их заберу утром. Надо еще как следует прогреть дом. Иван, как оказалось, не жил здесь больше двух недель. Готовлю завтрак, чтобы к приходу Милы с девчонками поставить на стол, когда раздается стук в дверь. Опять по вопросу похорон? Вытираю руки и иду открывать. |