Книга Его сладкая девочка, страница 75 – Аля Драгам

— Слушай, а к отцу? Ну пригрозить, чтоб не бухал? — Арт думает, а потом качает головой: — Не тоже не вариант. Такой забудет и ищи потом малых.

— Бабка, у которой они были уже? Зина?

— Зоя. Ксюша звонила, бабулька в больнице. Кстати, хорошо напомнил. Есть бригада у тебя свободная? Ключи от дома есть у моей, хочу скважину и станцию поставить. Прикинь, она воду таскает до сих пор ведрами. Прошлый век просто.

Давид приподнимает брови, и я прекрасно понимаю, на какую часть фразы он так среагировал. Но да, я так думаю и чувствую. И буду так говорить. Меня самого распирает поделиться с друзьями. Но я не сопливая девчонка, поэтому транслирую свои эмоции скупыми мужскими способами.

— Егорушка, я тебе тайну, наверное, открою. Треть страны так живет. Но то, что хоть одному человеку хочешь помочь, это правильно. Я в деле.

— Спасибо, мамочка.

— Стервец, а? Со Светулей разобрался? Я вчера звонить не стал, когда осколки собирал под столом.

— Черт, мама вроде убрала же.

— Маргарита Алексеевна бушевать изволили—с?

— Арт, бляха, ты—то куда?

— Спроси еще его, откуда. Вы, Егор Саныч, от темы не уходите. Разрулил со Светкой?

— Скажем так, я поставил точку, а ей не понравилось. Обещала мстить.

— Зайду на пункт сегодня, чтоб ее в черный лист внесли.

— Давай. Я вчера не вспомнил даже.

* * *

Ксюша задумчиво смотрит в окно, а я разглядываю её. Не просто рассматриваю, глазами поедаю. Внешне нежная, хрупкая, а какая сильная внутри! Восхищаюсь характером своей малышки. Узнавая новые и новые подробности ксюшиной жизни, сокрушаюсь об одном: почему раньше меня не было рядом? Нет, безусловно, я отдаю себе отчет в том, что знакомы мы не так и давно, а вместе — по пальцам дни пересчитать можно. Но душа приняла ее сразу. Словно всю жизнь знакомы. Не нужны ни притирка, ни уступки друг другу. Мы вместе и этим все сказано.

Интересно, насколько уместно сделать ей предложение уже сейчас?

Понятное дело, не сию минуту, надо кольцо купить, обстановку сообразить, чтобы поатмосфернее. Чтобы понравилось.

Как—то у меня сомнений никаких не возникло, когда задал Арт сегодня вопрос. Серьезно все. Хочу всю жизнь с ней? — Хочу. Засыпать вместе, просыпаться рядом.

— О чем задумалась, Ксюш?

— Не знаю. Обо всем, наверное. Что дальше будет, Егор? Ну совсем дальше. Не после больницы, а потом?

— Потом животик расти начнет. Будешь кругленькая ходить, а я пузико целовать. А потом родим крепыша, чтобы твоя мелочь его нянчила. Я буду ходить в парке с коляской, и гордиться вами.

Ксюша задумчиво прикусывает губу, а потом выдает то, от чего мое сердце проваливается вниз.

— Ты будешь хорошим папой, Егор. Хорошим. Любящим. Знаешь, это так важно. Это, наверное, самое главное. Мама любит ребенка всегда. Я верю, что даже у тех, кто отказывается, душа болит. А папы… Маруська за свои года ни разу, — Ксюня стирает слезинки, а я подрываюсь к ней, — Ивана папой не назвала. Она еще плохо говорит, меня то «Ксю» зовут, то «мама». Не понимает. А Ивана боится. Дашка тоже боится, но тянется к нему. Редко, но тянется. Хочет папу. Чтобы защитник был. Понимаешь?

— Понимаю, моя хорошая. Понимаю.

И не лукавлю. Через суть свою все ее слова пропускаю и действительно ощущаю и пустоту, и боль, и горечь. Сам не могу объяснить, как так получается.