Книга Его сладкая девочка, страница 62 – Аля Драгам

— Вот теперь можешь высказать мне всё, что хочешь.

Ксюша лежит на кровати, а я сижу на одеяле, держа тонкую руку. К другой руке подключена система, которая капает поддерживающий раствор. Или очищающий. Этот момент я пропустил.

— Зачем ты это делаешь? Это безумно дорого, у меня…

— Послушай меня, маленькая. Я один раз скажу, а ты в своей головке это запиши: у моей женщины будет все необходимое. Если бы я чего—то не мог, то в лепешку бы расшибся, но сделал. Давай договоримся: на тебе в нашей паре держится красота и обаяние, а мне достанется роль добытчика. Чертовски красивого, хочу заметить.

Стараюсь развеселить свою ягодку. Она не по—детски сильно ушла в мысли.

— Ксюююш?

— Ты обещал разговор. Но сначала я хочу сказать важное. Очень. — Моя Дюймовочка приподнимается в постели, смотрит в глаза. — У меня есть две сестры, как ты знаешь. Ты их видел. Они маленькие, а еще у нас никого нет.

Киваю, потому что всё это знаю. Пока не пойму, куда ведет Ксюша.

— Так вот. Девочки с понедельника по пятницу в саду. Это специальный такой садик, где можно на ночь оставлять.

— Ксюш, я знаю. Я там был.

— Хорошо. Я хочу, чтобы ты знал. Девочек я не брошу. Ни за что. Не поможет ни твое влияние, ни твои деньги. Мы с ними с самого рождения вместе. И они же никому не нужны.

— Ты снова плачешь. — Стираю соленые дорожки с бледных щек. — А врач сказал, нельзя нервничать. Я тебе разве что—то говорил про мелких? Предлагал забыть о них, бросить?

Опускает голову и мотает головой. А надо, чтобы смотрела на меня, чтобы верила мне.

— Дома, где я жил, и куда ты переедешь, уже готова спальня твоим сестричкам. Пока только кровати и шкафы. Остальное ты сама выберешь, или они. Я покажу, как. Кстати, кровати Дейв собирал. Тот, у которого нет мозгов по мнению твоих мелких.

— Это Даша.

— Что Даша?

— Ну, про мозги. Она иногда такое выдает, у меня краски не хватает краснеть.

— Я познаю мир в действии. Сам такой был. Только я руками: лез везде, ломал все, что ломается. И не ломается тоже. Мне вроде три было, когда я довел бабушку, колотя поленом по стеклу камина. Огнеупорное, между прочим, и очень прочное!

— А зачем?

— Кто—то сказал, оно не бьется. Короче, оно бьется. Но не с первого раза.

Ксюша расслабляется и смеется. Вот так—то лучше.

— Давай теперь вернемся к вопросу Антона, м? Почему ты не хотела ему быть должна и вообще, откуда эти мысли взялись? — Этот момент меня очень волнует. Тоха должен мне, и первую часть уже «выплатил». Нос подлечит и продолжим.

— Но это же он привез меня сюда вот, когда мне плохо стало…

— Ксюш, прости, что перебиваю. Я сейчас сэкономлю нам время. Я был на той вечеринке, не сразу только понял, что тебя накачали. Когда тебе было плохо, я уже был с тобой, сюда приехал тоже я. Ну и про беременность узнал, соответственно, тоже здесь. Правильно понимаю, ты не была в курсе своего положения?

Потому что, если знала и пошла в этот вертеп… Да нет…

— Не знала. Я когда заподозрила, сделала тесты. Они показали, что нет. А оказалось, не то купила. Ну там пачки с другими похожи.

— Маленькая ты моя балда, — не могу больше отказывать себе в удовольствии. С первых минут, как увидел её, держу в кулаке силу воли. Наклоняюсь и целую. Сейчас немножечко… капельку… и продолжим…

Кого я обманываю? Её? Себя? «Немножечко» перетекает в… короче, долго… особенно, когда Ксюша отвечает и прижимается теснее.