Книга Его сладкая девочка, страница 54 – Аля Драгам

— Мне так страшно, Мил. Так страшно…

— Короче, я тут подумала. Давай в субботу сгоняем в деревню. Девчонок заберем, в понедельник утром в сад отправим. Тебе после аборта больняка не дадут. К бабке сходим вместе.

— Она слушать не будет.

— А нам и не надо. Пусть знает, что её любимый внучок натворил и голову в кусты. Какого хрена не предохранялся, когда полез?! А ты теперь одна все последствия расхлебываешь.

Милка носится по кухне, размахивая руками. А мне хочется, как страусу, спрятать голову в песок. Вытащить, а все уже прошло. Так извела себя мыслями…

— Мил, считаешь, я не думала об этом? Думала. Но я просто не выдержу еще одного унижения.

А в том, что оно будет, нет сомнений.

— Надо сделать всё возможное, чтобы потом не жалеть. Ксюха, Ксюха…

Обнимаемся и ревем вместе, как раньше. Сколько всего мы прошли вдвоем, не сосчитать.

— Хорошо, что мы есть друг у друга, правда?

* * *

Чем ближе суббота, тем больше себя накручиваю. А когда она наступает, внутри уже нет шторма. Наступила апатия. Плыть по течению и будь, что будет. Сил бороться с судьбой, самой собой и собственными мыслями не хватает ресурсов. Чувство, что меня вычерпали до стенок.

Милка понимает мое состояние и не трогает, с разговорами не пристает. Единственные слова, которые звучат в машине, адрес дома бабушки Егора.

Едем долго, потому что машина старенькая, а водитель из подруги пока неопытный. Это к лучшему. Хочется оттянуть встречу, а внутренне вообще надеюсь на чудо, которое изменит планы. Но у жизни на этот счет свои намерения.

Знакомый забор, дрожь до красных точек перед глазами.

Воинственная Милка, жмущая на звонок со всей дури.

Стою в стороне, зажмурив глаза.

Пожалуйста, пусть никого не будет дома. Пожалуйста. Будет считаться, что я пыталась.

Малодушно? Однозначно.

— Добрый день. Вы к кому?

Милка косится на меня, отрицательно качаю головой. Голос не знаком.

— Здравствуйте. А я к Ирине, хозяйке. Можно пройти или позовёте?

Ну да, подружка может быть наглой, когда нужно. Я бы стояла и мямлила. Часто ненавижу себя за проявление слабости. Может, будь я сильнее, и Ивану бы смогла дать отпор…

— Сейчас уточню. Как Вас представить?

— Скажите, что я по важному вопросу по поводу её внука. Все подробности передам лично.

От нервов скручивает живот, и я сползаю по забору вниз.

— Ксю?

— Всё нормально, Мил. Сейчас пройдет.

Часто дышу, чтобы боль успокоилась.

Появление Ирины Иосифовны скорее чувствую, чем вижу. Хочется сжаться в комок или стать невидимкой.

В голове шумит, и разговор на повышенных тонах слышу обрывками.

… от кого нагуляла… не смейте сюда даже соваться… найдем управу…

Этого хватает, чтобы встать и молча потянуть Милу за руку. В сторону женщины сознательно не смотрю. Бессмысленно. У нас никогда не будет ничего общего с этой семьей. Только горькие воспоминания, которые притупятся со временем.

— Ну и сууууукааааа… — Милка громко выдыхает, заводя машину. — Даже слушать не стала.

— Я тебе говорила, что бесполезно. Как стучать в закрытую дверь.

— Я надеюсь, судьба на ней отыграется.

— Мил, ты что говоришь такое? — Мне даже страшно становится от ненависти, что звучит в голосе подруги.

— А что, Ксюш? Это ты копейки считаешь. Ты не из-за прихоти рискуешь здоровьем и будущим. Думаешь, я не слышу твоего воя по ночам? Вот пусть ей все отольется. Все твои слезы. Может, внук не такой подонок. Может, помог бы тебе. Раз сам накосячил. А там бы вырастили.