Книга Его сладкая девочка, страница 171 – Аля Драгам

Перед съездом из города заруливаю в торгушку и набираю мелким разных вкусностей и мебели для нового домика. Взамен экспроприированных маркеров.

Прохожу мимо ювелирного, и думаю, чем бы порадовать мою девочку. Она не носит никаких украшений, кроме того браслета, что я подарил в Новый год. Но на фоне её подарка мой просто померк.

Бездумно смотрю на витрины, но ничего не цепляет. Уже выхожу, когда консультант, освободившись, останавливает вопросом.

— Не знаю, чем можете помочь. Мне нужно что-то особенное жене.

Да я и сам не знаю, что именно.

Однако возвращаюсь и смотрю предложенные серьги, кулоны. Их я уже видел, поэтому без интереса.

— Подождите, у нас вот прошлая коллекция, еще не успели отправить.

Прошлая. Да ну на хрен. Чисто из вежливости перебираю пальцами подставки, пока не натыкаюсь на кулон. Малинка. Миниатюрная ягодка из камушков с золотыми прожилками.

То, что надо.

Охренеть. Даже не предполагал, что такие делают.

— Её. И в подходящую коробочку, пожалуйста.

Пока расплачиваюсь, пока еду домой, предвкушаю.

— Папа!

— Мой папа!

Мелочь летит со всех ног, а сзади спешит дед. Он вернулся и теперь никакие няни не нужны.

Традиционные объятия, разбор подарков.

— Дед, Ксюша где?

— А Ксюшу тошнило весь день, и она лежит, — тут же сдает Дашка.

Что же такое!? Опять ей плохо.

Поднимаюсь в спальню, где нахожу свою жену бледную, растрепанную и всю в слезах.

Егор.

Хочется возвести глаза к потолку и спросить: будет ли когда—нибудь спокойно?! Пару секунд на лирику и я уже возле жены. Внешне никаких травм, царапин и синяков.

— Ксюш, малышка, что случилось? Почему тебе плохо?

Вместо ответа моя ягодка протягивает свой телефон. Смотрю в погасший экран и не втыкаю. В голове—то мысли: насколько всё серьезно и есть ли смысл гнать в клинику. Если действительно тошнило, то да. Надо собираться.

— Тебя рвало? Ксюш? — Легонько трясу за плечо.

— Нет. Тошнило.

— Болит что—то?

— Нет. Да.

Терпение, Егор. Она растерянная беременная девочка. И разумная. Просто иногда бывает.

Так, себя уговорил. Теперь Ксюнина очередь.

— Да или нет?

— Голова, — всхлипывает малышка.

Ну голова наверняка от слез. Однако… тошнило же.

— Давай—ка покажемся доктору. И ты мне по дороге всё расскажешь, да?

Быстро пробегаюсь по внешнему виду жены. Вязаное домашнее платье, носочки. Носки стаскиваю и меняю на колготки, вытащенные из комода. Не мешает надевать, но и глаза прячет. А это уже ненормально.

— Идти сможешь или на ручках отнести?

— Сама.

Внутри крепнет уверенность, что дело во мне. Где—то накосячил? Забыл про важную дату? Прокручиваю в голове числа. На ум ничего не приходит.

Ладно, разберемся. Сейчас важнее знать, что с малышом порядок. И с женой.

Предупреждаю деда, что мы уехали в клинику. Пристегиваю Ксюшку и охреневаю. Жена не просто прячет глаза, она демонстративно отворачивается к окну.

— Ксюш, да что происходит—то?

Она снова молча тычет в морду темным экраном телефона. Сломался? Сел? Что, блять?

Для неё вообще подобное поведение несвойственно. Выхватываю смартфон и провожу пальцем по экрану. Работает.

Твою мать. Лучше бы сломался.

Пока грузится ролик в сообщениях соцсети, я уже примерно понимаю, что там будет.

Сука. Со всей дури бью кулаком по рулю.

Вдох—выдох. У жены болит голова и тошнота. Вот то, что должно волновать. Остальное — решаемо.