Книга Девочка из прошлого, страница 39 – Аля Драгам

Ледяной ветер. Я стою за забором и смотрю на приятеля, с которым приехал сюда впервые. Он протягивает худенькой, почти прозрачной, девочке пакет со сладостями, которые мы купили по дороге сюда. На девчонке колготки с пузырями на коленках, нелепые сапоги и явно тонкая куртка. Одежда в точности, как у других детей, стоящих поодаль. Влад греет ее ручки в своих ладонях и что-то говорит. Отсюда не слышно. Девочка хлюпает носом и согласно кивает. Чувствую, как у меня щиплет в глазах. Крепко зажмуриваюсь и отворачиваюсь, чтобы больше не видеть никого за забором. Через некоторое время Влад хлопает по плечу, и мы двигаем обратно. "Скоро я ее отсюда заберу", - кивает за спину. Туда, куда я больше смотреть не хочу... Но в следующие выходные приезжаю с ним снова и привожу девочке шарф и варежки яркого оранжевого цвета...

Трясу головой, отгоняя воспоминания.

— Тим, брат, прав. Прав, сука, - бью по столу. - Только что делать с этой правдой?!

— Решить, что для тебя важнее, Давид. - Артур молча слушал весь разговор. - Скажу тебе то, что ты и так знаешь сам. Ты расставь для себя приоритеты. Важнее физиология или душа? Мы все не безгрешны. Трах по обоюдному согласию ради удовольствия - почему нет. Никто не осудит. Получили каждый свое и разбежались. Свободные люди. Обществу глубоко положить, по сути, кто с кем и как. Но в глазах таких, как твоя Саша, это дикость. Категория маминых дочек, с которых пылинки сдували. Твоя совсем не мамина, конечно. И вообще странно, как она, пройдя два детдома, осталась чистым ребенком. Но я к тому, что такая, как она, выбирает раз и навсегда. Если разобьешь, то уже не починишь. И сам себя не соберешь.

— Твою мать, я сам всё это знаю, не лечи.

— А я знаю, что знаешь. Но тебе проговорить это надо. Ты здесь и сейчас реши, насколько тебе всё это надо. Готов напрягаться, обдумывать слова, действия? Готов яйца взять в кулак и ждать, пока она созреет? И самое главное, готов вляпаться во все то, куда она влезла, сама того не зная?

— Готов. Ты думаешь, я полный имбецил, вообще трезво мыслить не умею?! Хрен его знает, как так получилось. Но, бл@дь, я люблю ее. Понимаешь, люблю. И пылинки сдувать готов, и понимать, и просто рядом быть. В любом качестве. - Орем друг на друга. Смысл повторять мне очевидное?!?!

Останавливаюсь посреди кухни, когда до воспаленного мозга доходит последняя фраза.

— Куда она влезла? Я по—любому, в деле. Есть подробности?

Широким шагом входит батя. Чеканит шаг. Пожимает пацанам руки. Хлопает меня по плечу, а потом крепко обнимает. В мои тридцать два отец до сих пор считает ребенком. И ведет себя порой соответственно.

— Фамилия Барсов тебе о чем-нибудь говорит?

Твою ж мать! Вскидываю на папу взгляд.

— Девочку твою по его наводке искали. Лучший друг правой руки Шмеля. Чуешь, откуда ветер дует?

— Харрасов? Саша рассказывала о нем. Я в больнице пока были, видел его сообщения ей.

— Говорят, он кукушкой поехал на ней. И теперь, сынок, надо решить. Готов ты к возможным проблемам ради этой девчонки или нет. Здесь нет тех, кто осудит за отказ. Дело серьезное, Давид. Но знай, что у тебя всегда есть надежный тыл.

Умеет отец найти такие слова, чтоб пробрало.

— Пап, я её люблю.

— Серьезные слова, сын,- строго.

Тимур переводит внимание на себя, за что я ему сейчас очень благодарен: