Книга Девочка из прошлого, страница 135 – Аля Драгам

— Давид… — Обвиваю шею любимого руками, заглядываю в глаза. — Я, наверное, умру, если тебя не будет в моей жизни. Не играй со мной. Пожалуйста.

Не знаю, зачем и почему говорю ему эти слова сейчас. Но именно то, что я сейчас чувствую.

Мужчина серьезно смотрит в ответ, без тени улыбки произносит:

— Никогда, Саш. Ты та, о которой я мечтал, которую ждал всю жизнь. Это навсегда. Ты навсегда.

Берет мою руку и целует каждый пальчик. От значимости момента хочется заплакать. Закусываю изнутри щеку, а Давид стирает влагу с лица большими пальцами. Все—таки не справилась с собой, слезы потекли.

— Почему ты плачешь?

— Я… наверное, от счастья?

— От счастья надо улыбаться. — И начитает… щекотать меня. Отбиваюсь и хохочу. Говорила же, что сегодня какой—то вечер противоречий: слезы рядом со смехом. — Так лучше.

Намыливаем друг друга. И этот момент тоже отправляется в копилку памяти. В ней хранятся все значимые фрагменты наших чувств.

— Ты зеваешь. Устала, принцесса?

— Очень. Хотя думала, что выспалась.

Давид многозначительно улыбается и ничего не отвечает. Смывает с нас пену, заворачивает меня в полотенце и несет в кровать. Сил сопротивляться нет. Стоит голове коснуться подушки, как я проваливаюсь в сон. Где—то на периферии слышу, как Давид зовет Чака есть, как щенок пыхтит и прыгает с дивана. Да—да, диванчик для отдыха этот нахал облюбовал себе. Сначала ему понравилась подушка Дейва, но он наотрез отказался делиться.

Просыпаюсь от звука будильника. Внизу живота ощущаю небольшую тяжесть. С улыбкой вспоминаю вчерашний вечер. Думаю, что мне безумно нравится разговаривать с Давидом, комфортно с ним молчать, приятна его забота… но и это все мне тоже нравится. Очень.

В приподнятом настроении сбегаю вниз и готовлю завтрак. По кухне практически порхаю. Внутри множится энергия счастья и требует выхода, чтобы не взорваться. Это окрыляет.

Заспанный Давид спускается спустя двадцать минут, неся на руках хулигана. Подходит, чмокает в губы и смеется, что наш питомец разорвал подушки, пока Давид мылся. Ставит проказника на пол. Довольная моська и правда в чем—то белом, а в глазах четко написано: «Делал и буду делать еще».

— Это потому что ты со своей его прогнал, — смеюсь.

— Надо, наверное, кинолога пригласить? С какого возраста начинают заниматься?

Пожимаю плечами и обещаю днем изучить этот вопрос. Параллельно расставляю завтрак, быстро накладываю корм щенку, который всасывает завтрак быстрее пылесоса. Мне кажется, он его не жевал.

— Ты сегодня со мной или у тебя дела?

— Я вроде успеваю все делать и у тебя на работе.

Конечно, мне хочется ехать с Давидом. Находиться рядом двадцать четыре часа и не надоедает же. Даже и мало!

— Только мне приготовить надо. Ты же помнишь, Галина Ивановна к дочери уехала на две недели?

— Помню. Только к твоему празднику приедет. — Дергает меня на свои колени. — Может, доставку закажем, а?

А мне сейчас все равно: я вдыхаю любимый запах, прижимаюсь к горячей груди и слушаю стук сердца. Тук—тук—тук, стучит, как отбойный молоток.

— Или я поеду к маме, заеду за тобой. К полудню успеешь?

— Конечно! — Вскакиваю на ноги. — Все сделаю, и маме твоей сделаю запеканку. Она говорила, что очень хочет.

— Кстати, про маму. Когда ты мне собиралась сказать, что хочешь посадить эти… как их там? — Давид открывает смартфон, водит по экрану пальцем и читает, — бархатцы.