Книга 50 оттенков рассвета, страница 7 – Аля Драгам

Док, наверное, в шоке: он мне про операцию, а лыблюсь лежу. Он же не понимает, что для меня это отпуск от ненормального семейства. Надо будет Мариночке конфет послать. Если б не её подножка…

Два дня кайфую в тишине. Уж не знаю, что больше подействовало на врача, но посетителей ко мне не пускали. Присылаемые цветы я попросила дальше поста не носить. Типа у меня аллергия на все виды пыльцы и запахов. Пусть девушки красотой наслаждаются, я перебьюсь.

На третий день покою приходит конец. Ночью привозят молодую девушку — болтушку. До утра она не дает мне уснуть, рассказывая подробности своей жизни. У меня челюсти уже сводит от жалоб на ленивого мужа и его мамочку. Стоит ли говорить, что я уже знаю имена мужа, свекрови, ребенка, соседей, кличку собаки и даже бомжа Семена, который обитает в подвале дома. Или магазина напротив. Вот тут я путаюсь. Каюсь, заснула пару раз под её щебет.

Жанна очень хорошая девушка. Очень. И такая же многословная. Она даже во сне что-то бормочет. Наверное, рассказывает историю про свекровь и своего благоверного.

— Ко мне с работы придут проведать. Ты не против?

Мотаю головой, счастливая от возможности поспать. Надеюсь, её коллеги задержатся немного и отвлекут это «оружие массового поражения языком» от моей персоны.

Мне действительно удается заснуть. Слышу мужские голоса, но не шевелюсь. Они мне не мешают, да и Жаннет убавляет громкость голоса. Не мешают ровно до тех пор, пока какой-то осел не усаживается прямо на мои ноги. Скрип зубов, мне кажется, слышно в соседних палатах.

Сквозь пелену боли слышу извиняющийся голос и мысленно желаю ему провалиться. Черт, я еле держусь, чтобы не взвыть в голос. К счастью, компании приходит в голову выйти из палаты и я, наконец, могу дать выход эмоциям. Кусаю ладонь, борясь с желанием нажать кнопку и попросить укол обезболивающего.

Услышав шаги, скрываюсь под одеялом. Не хочу никого видеть. Боль накатывает волнами, а тут ещё телефон. Вылезаю из-под одеяла, отбив вызов. Даже не смотрю, кто набрал. На единственную подругу и бабушку и у меня стоят другие мелодии.

Неловко поворачиваюсь, и ногу пронзает новая вспышка боли. Сама не замечаю, как слезы горошинами катятся по лицу. Стоящий в проходе мужчина, лица которого мне не видно из-за слез, что-то говорит про боль. Да что он о ней знает?!

Проиграв битву с собственной силой воли, жму кнопочку, и прошу вколоть хоть что-то, что притупит эти жуткие ощущения.

Какая же я наивная дурочка! Болела ножка? Ну тогда зацени,какона может болеть, когда ловкий дядя в белом халате сошьет связки. На следующий день меня выкручивает наизнанку после операции. И даже странная забота Жанниного начальника не придает сил. К тому же, он уходит раньше, чем я прихожу в себя.

Лина.

Громкая музыка давит на мозг, но хотя бы немного отвлекает. Спустя два месяца после падения с лестницы я снова в строю.

— Когда час икс?

— Завтра к врачу.

— Блять, точно. Условие…

Опускаю голову, усугубляя и без того неидеальную прическу. Мне сегодня на всё по фиг. На всё, кроме…

— Средние века, какие-то, Лин. Ну как так можно вообще?

— Ты меня спрашиваешь?!

— Ну да. Просто я всё в голове кручу, никак не укладывается. Дядя Женя пулю бы в лоб пустил, если б только знал… Прости.

Аришка кладет свою руку поверх моей, и сжимает в молчаливой поддержке. Какие уж тут слова? Слов нет.