Книга 50 оттенков рассвета, страница 63 – Аля Драгам

Я читала, что регулярные поцелуи имеют целебное действие, нормализуют давление и улучшают сон. Кажется, ученые были правы: я буквально парю после встреч со своим «врачом», дышу полной грудью. Даже мысли про мудака и родственника не могут омрачить моей радости.

— Тормозни, малыш. Рискуем…

Артур тяжело дышит, утыкается губами в изгиб шеи и прерывистым дыханием запускает табун мурашек по телу. Хихикаю: интересно, что бы он сказал, если бы узнал, что я… эээ… опять девочка?

— Смеешься?

— Я просто… — Теряюсь. Не готова сейчас об этом говорить. — Это нервное.

— Почему нервничаешь? Твой визитер, он… он обижает тебя?

— Тигран? — Вот про все словечки Хаузова Артуру я рассказывать не буду. Ему не нужны проблемы, а мне кажется, если он хотя бы часть услышит, то перестанет себя контролировать. Я пока не очень хорошо знаю, как он — мой Артур — но чувствую его.

Ой… я подумала «мой»?

— Он или Николай. Расскажи мне о них.

— Я… я не знаю, что ты хочешь услышать.

А еще, если честно, я хочу целоваться и прижиматься к вкуснопахнущему телу. Скоро ведь меня выпишут, и эти мгновения останутся в памяти, как самые счастливые. Я помню, Арт говорил, что плохое позади, но я же знаю, на что способен Мудак Тигранович. Он не отпустит просто так то, что принадлежит ему, как он считает.

— Начнем с самого простого? Твой дядя всегда был таким? Лидия Васильевна говорила, брат души в нём не чаял?

— Это так. Всегда поддерживал, верил ему. Так верил, — хмыкаю, — что даже меня на него оставил.

— Подожди. Твой отец знал, что смертельно болен?

— Знал. Понимаю, о чем ты спрашиваешь. Он не лечился. Когда стало совсем плохо, сказал, что выбрал несколько месяцев полноценной жизни, чем год скитаний по больницам. Исход одинаковый, но эти месяцы он прожил по-настоящему.

Стираю ладонями слезы, потому что вспоминать больно. А еще очень страшно думать о том, что все могло быть не так. А если бы он начал лечение и вылечился? Если бы операция помогла? Но он сам решил за всех. За себя, за меня, за бабушку…

— Тихо, тихо, малыш. Плакать не будем. — Артур ласково гладит меня по спине и волосам, целует в висок и терпеливо ждет, пока я не перестану всхлипывать.

— Я… — Еще икоты не хватало… — Я успокоилась.

— Вижу. Прости, солнышко, что заставил говорить об этом. Мне важно знать всё до мелочей, чтобы понимать, как нам действовать дальше. Но и через слёзы мы вспоминать не будем. Я подожду, пока ты созреешь рассказать, хорошо? А пока полечим мою девочку, чтобы ушла слабость.

Арт говорит и параллельно укладывает меня на спину. Пристально смотрит в глаза и вдруг резко переворачивает на живот.

— Что ты? — Пищу от неожиданности.

— Я обещал подуть. И всегда сдерживаю обещания.

— Оооой…

Спины касается прохладный воздух, а щеки заливаются краской. Он не просто дует. Он наклоняется и осторожно прикусывает ягодицу, а потом также осторожно целует место укуса.

Меня самым настоящим образом начинает трясти, а Артур не просто выводит узоры там, где это… мамочки, это же просто… просто неприлично, неправильно… но бесконечно приятнооооо… Так вот, не только скользит губами по коже, он еще и рукам устроит экскурсию по моему телу. Горячие ладони скользят вверх, останавливаясь на талии. Потом проходятся по всей спине, и одна рука несильно сжимает мою шею. И горла вырывается тихий стон, и я прикусываю угол подушки.