Книга 50 оттенков рассвета, страница 57 – Аля Драгам

* * *

Ставлю пакет около тумбы, а коробки с телефоном кладу в ящик. Если кто-то любопытный зайдет, чтобы в глаза не бросалось. Мало ли, может, охранник проверяет, чем девочка занимается в течение дня. У извратов свои влажные фантазии, а я пока особо инфой не владею.

Присаживаюсь рядом и отодвигаю прядку, упавшую на лицо. Ева спит. Глубоко дышит, отчего ее грудная клетка мерно поднимается и опускается. Позволяю себе полюбоваться соблазнительной фигуркой девчонки, пока не проснулась.

Нежная молочная кожа так и манит к ней прикоснуться. И я, устав сдерживать себя, провожу кончиками пальцев по шее, спускаюсь к плечу и веду по руке. Ева вздрагивает и убирает руку под одеяло. Улыбаюсь и наклоняюсь ниже, откидываю край одеяла и повторяю губами предыдущие касания.

— Ммм…

— Доброе утро, маленькая соня.

— Артур?

Ева смешно подпрыгивает и таращится, растирая глаза кулаками. Сейчас она похожа на маленькую девочку, которой не дали досмотреть сон.

— Я. У меня сейчас не так много времени. Прости, что разбудил, — стараюсь, чтобы голос звучал виновато, а не довольно. Все-таки будил я специально, потому что мне чертовски хотелось большего.

— А я… вот…

— Я вижу, что ты… вот… — Поддразниваю девчонку, а сам двигаюсь ближе. — В пакете сменные вещи. В ящике телефон. Сама настроить умеешь?

— Угу.

— Номера я на коробке написал. Свой, Арины и бабушки. Они, кстати, передавал тебе привет. Будут ждать, когда позвонишь.

Говорить о том, что Лидии Васильевне стало плохо с сердцем после новостей, не стал, и им запретил расстраивать Еву. Хватит уже плохого в её жизни. Приступ купировали, поплакали, сто раз рассказали и пересказали и на этом всё.

— Спасибо, — шепчет моя красавица, прижимаясь к груди. Слышу, как быстро стучит сердечко, и понимаю, что моё ломится с не меньшей скоростью.

— У меня есть минут десять. Но я вечером еще раз приеду. Во сколько к тебе приходят посетители?

Ну вот, а говорил, огорчать не хочу. Но пока наша реальность несколько искажена и нормальной не выглядит.

— Когда как. Дядя не приезжает. Только…

— Хаузов? Во сколько он бывает?

— По-разному. У меня же здесь часов нет, чтобы посмотреть.

— Давай так. Когда он уедет, наберешь меня, и я к тебе примчусь. Что-нибудь хочешь? Привезу.

— Мороженого. А тебя разве пропустят?

— Я здесь работаю, — со смешком показываю вчерашний халат. — А мороженое тебе нельзя. И мыться, кстати, тоже, нарушительница режима.

— Я же немного…

— Нисколько нельзя, Ев. Потерпи, ладно? — Поглаживаю худенькую спинку, на которой, кажется, прощупывается каждый позвонок. — А пока не будем терять время?

Приподнимаю лицо за подбородок, чтобы малышка посмотрела на меня и наклоняюсь, сминая розовые губы. У каждого своя точка центра Вселенной, и, кажется, моя находится именно здесь.

Артур.

Чёрт! Извращение хотеть девчонку в больничной палате с катетером в руке? Кажется, я извращуга, каких свет не видывал. Целую, поглаживая по спинке, а сам захлебываюсь в собственном желании. Главное, с контролем проблем нет, но до невозможности хочется проникнуть руками под ткань и прикоснуться к голой коже. С трудом сдерживаю животные порывы, чтобы не выглядеть мудаком в глазах Евы и не напугать её. Наши странно начавшиеся отношения пока далеко до той степени доверия, чтобы я мог себе позволить распускать руки.