Книга 50 оттенков рассвета, страница 44 – Аля Драгам

Докуриваю сигарету. Тушу окурок о банку на заборе. Забавно. В детстве дед тоже развешивал кувшины и банки на частокол. Типа солнцем дезинфицируется лучше. И плевать, что мухи и комары набивались. Зато молоко вкуснее было пить из нагретой на солнце ёмкости.

— Погнали, красавицы? Пристегните ремни. Арин, помоги Лидии Васильевне.

— А мы уже.

— Да вы отличницы у меня.

На трассе застает звонок Севера. Отчитывается по моей просьбе.

— Ты реально чёртов гений. Мне иногда за себя страшно: узнаешь обо мне то, о чем я не в курсах.

Друг ржет и отбивается. Он как раз в аэропорту, летит не куда-нибудь, а в Якутию. Порой меня накрывает ощущением, что я дружу с ненормальными людьми. Кто куда в отпуск выбирается. Север и в этом соригинальничал.

— Арин, отбой по черным машинам. Владельцу кроссовера домик в садоводстве соседнем принадлежит. Видимо, приехали отдохнуть.

Самого тоже слегка отпускает. Хотелось бы быть на шаг впереди, а не догонять.

Весь оставшийся путь до дома Лихацких я решаю рабочие вопросы, отложив рассмотрение проекта на другой день. Сегодня по-любому буду занят другим. Другими, если быть точнее. Лидия Васильевна тихо дремлет, откинув голову назад, а Арина смотрит в окно и водит пальцем по стеклу. Сердце сжимается от этой картины. Мелкая девчонка ещё совсем, а вынуждена ехать с чужим мужиком в чужой дом. И в чём её вина? В том, что предана подруге? А подруга? Родилась красивой и попала в поле зрения отъявленного мерзавца?

На куски разрывает от несправедливости окружающего мира. Торжество черноты насквозь прогнивших душ. Самое паршивое в том, что девяносто процентов этого самого мира не понимают своей ущербности и упиваются властью. Сколько таких юных и милых девушек ломаются из-за вседозволенности озабоченных уродов?

В ворота особняка друга заезжаю уже порядком заведённый собственными мыслями. Свербит идти бить морды налево и направо и спасать мир. Только знать бы направление, куда идти. Злость подогревают сообщения Инны с левого номера. Не читая смахиваю их, закидывая в черный список. Всё, что она могла сказать, уже прозвучало.

Первое знакомство ожидаемо прошло прекрасно. Сашка вышла к машине вместе с Дейвом, сразу покорившим Лидию Васильевну. Обходительный, гад. Я практически ревную.

— А ты зря улыбаешься. У нас гостья одна, тебя ждёт.

Напрягаюсь, отчего-то решив, что это бывшая супруга. Пусть документов еще нет, но ее статус для меня определен. С другой стороны, какого хрена ей здесь делать?!

— Кто?

— Догадайся. Очередная душевная травма. Егор час назад привез.

— Дашка?

Вперед всех тороплюсь в дом и подхватываю на руки мелкую обезьянку.

— Что на этот раз случилось? Кто обидел самую красивую девочку на свете?

— Генааааа, — из глаз, как по заказу, брызжут слёзы. Но я-то уже знаю эту манипуляторшу. Рыдает, но хитро успевает поглядывать на реакцию.

— Спроси—спроси у нее, что за драма. Папа на сколько дней тебя привез?

— На неделююююю.

Несу мартышку в обеденную зону и усаживаюсь на высокий барный стул. Бабуле Дейв помогает занять место на диване около столика, а Арина вызывается помогать Сашке.

— Если в двух словах, то наша Даша и девочка из группы влюбились в этого бедного Гену. Гена выбрать не смог и заявил, что женится на воспитательнице. Даша с криком а—ля «не доставайся же ты никому» научила парня уму—разуму, наставив синяков. Синяки не нашли, обида осталась. В сад сказала больше не пойдет, ибо в группе кто, Даш?