Книга 50 оттенков рассвета, страница 39 – Аля Драгам

Прикрываю рот в ужасе, сдерживая крик.

Юлия говорит абсолютно без эмоций. Но они не нужны. Весь кошмар прошлого встает перед глазами. Я так явно вижу хрупкую девушку, безжизненное тело в канаве у дороги…

— Как же… как…

Бормочу что-то бессвязное. Никак не могу сформулировать вопрос.

— Тихо. Она жива. Осталась жива, если это можно назвать жизнью. Повреждения позвоночника, сломанные ребра, раздроблена кость ноги… Она никогда уже не сможет ходить, никогда не сможет вернуться к танцам. А она любила танцевать. Очень любила, Лина.

— Но… почему его…

— Потому что всё решают деньги и власть. Всё, Лина. Всё решается с помощью кэша. Кто больше заплатил, тот и прав.

Юлия рассказывает торопливо ещё и ещё. А я в прострации нахожусь. Почему? Почему в этом грёбаном мире так всё устроено? Почему!?

Неужели некому заступиться , спасти… некому уничтожить это чудовище?!

— Я помогу тебе. Не знаю как. Я подумаю. Но помогу. Ты не должна повторить судьбу Ники. — Юлия крепко прижимает к себе, и я чувствую, как трясется её тело. — Будь умницей, Лина. Потерпи. Потерпи. И я смогу тебя вытащить. Смогу. Ты многое сделала сама. Здорово придумала с письмом. Твоя бабушка пока в безопасности.

— Но…

Я была уверена, что мой план идеален. Кто мог подумать про письмо и пойти проверять? Как?! Где я ошиблась?

— Ты молодец. Хорошо придумала. Все хорошо придумала, — повторяет Юлия. — Я случайно его нашла. Когда тебя Вадим проводил в машину, я оставалась осмотреться. Помнишь? Случайно увидела твой почерк и ради любопытства… не важно. Никто не знает. Никто. Пока он не начал искать…

Пока не начал…

Артур.

Я не живу в мире розовых соплей и зефирных облаков. Примерно представляю, какая дичь творится среди сильных мира сего. То, что для обычного человека кажется откровенной пошлостью или грязью, для многих из элитной тусовки может быть привычной средой обитания.

Про долг дяди девчонки я уже был в курсе, благодаря собранной Севером информации. Но услышать подробности о жизни хрупкого цветочка из первых уст. Ладно, из вторых. Но менее жутко не стало. А когда старая бабушка проснулась и добавила к рассказу свои наблюдения… Черт, у меня волосы на затылке по стойке «Смирно!» встали.

Краска стыда за собственное малодушие бессилие и наглость несколько раз заливали лицо на протяжении всего разговора. Дебильная фраза про боль, кинутая девочке в больнице, кажется теперь уродливой, показывающей мою гнилую сущность. Хотел поставить на место хрупкую принцесску, а по факту сам себя опустил ниже плинтуса.

— Собирайтесь, — после нескольких минут молчания, говорю притихшим собеседницам. — Самые необходимые вещи бери, Арин, остальное купим.

— Куда… Куда собираться?

— Подумай объективно: я не особо напрягался, чтобы найти вас. И с первого же раза сижу с тобой за одним столом. Если люди, заинтересованные навредить, захотят это сделать, они будут здесь в течение нескольких часов. Вопрос в том,когдаони захотят это сделать.

Я не давлю, но весь расклад сразу обрисовываю, чтобы у женщин была возможность принять решение. Пока что ситуация выглядит паршивым образом.

А еще я вроде как не собирался вписываться, но сейчас тупо не могу оставить одних эту испуганную пару.

— Я предлагаю вам свою помощь и защиту. Пока не смогу обещать, что Евангелину получиться вытащить, — я трезво оцениваю происходящее, и не буду скрывать мысли или выкручиваться, — но я могу гарантировать вам безопасность.