Онлайн книга «Веселые каникулы мажора»
|
И эта проблема принимает вполне реальные очертания, когда вечером следующего дня мы с Василисой спешим домой, чтобы встретить её родителей. Чёрная машина у калитки, Васина мама и здоровый мужик, со спины показавшийся смутно знакомым. Когда мужик поворачивается, я сжимаю зубы до скрипа. Передо мной он — враг. Отчим Василисы. Пётр Савельев. Тот самый брат Маринкиного отца… *Исп. — группа Белый орел «Потому что нельзя» Глава 31 Лето 1998 год. Василиса. Я узнаю когда-то, наверно, Что уйти до безумного сложно. Можешь быть ты прелестной и скверной, Но тебя не любить невозможно, Но тебя не любить невозможно… Я узнаю, как лгут эти губы, Но во лжи той себя же погубишь. Можешь быть ты нелепой и грубой, Но тебя никогда не забудешь… © гр. «Рок-острова» — «Не любить невозможно» Моё сердце сжимается внутри до размера самого мизерного зёрнышка, когда от бока блестящей чёрной машины отделяется мощное тело бритоголового мужчины. Мама, конечно же, приехала не одна. Да и как бы она приехала, если не умеет водить? И машины у неё нет. Она есть у маминого мужа. — Андрей, — тяну время и замедляю шаг, видя напряжённое лицо Барса. — Ты чего? Губы Андрея сжаты в тонкую линию, а на лице выделяются желваки. Выглядит это… опасным. Да, Барс сейчас полностью оправдывает свою фамилию, когда стоит посреди дороги и раздувает ноздри, сжимая и разжимая кулаки. В голове мелькает мысль, что он мог догадаться, но я её прогоняю. При всей прозорливости Барсика, она бы не смог понять, что именно я скрываю. Когда-нибудь, возможно, я бы нашла смелость рассказать, но больше «нет», чем «да». — Ты знала? Василиса, ты знала? Глухой и словно бы даже чужой голос заставляет вздрогнуть. По мере того, как Пётр приближается к нам, Андрей буквально свирепеет. И его злость, она… направлена на меня? — Скажи мне, ты серьёзно думала, что я никогда… Зачем, Цветочек? — шёпот, сбивающийся на свист или шипение… Я растерянно перевожу взгляд с отчима на Андрея и обратно. Ничего не понимаю. Между нами остаётся шагов пять, когда я отмираю и также шёпотом задаю свой вопрос: — Что я должна была знать? Что, Андрей? Неужели всё-таки догадался? Пётр первым сокращает расстояние и протягивает руку Барсу. Они примерно равны по росту, Андрей чуточку выше, но отчим шире в плечах и раза в три толще. Ненавижу его гадскую фигуру и мерзкое брюхо, которым она меня несколько раз прижимал в углу. — А вот и моя любимая дочурка, — отвратительно веселым голосом, в котором только глухой не услышит издёвки, тянет наглая сволочь, — со своим другом. Я шарахаюсь в сторону и прячусь за спиной Барса. Андрей ответно руку не протягивает. Наоборот демонстративно прячет кисти в карманы шорт. — Друг детства, я правильно понимаю? Андрей? А я Пётр. Будем знакомы, — отчим всё ещё держит руку на весу и рассматривает нас с усмешкой. Клянусь, мне не чудится: он прекрасно считывает нашу реакцию и просто забавляется сейчас, играя на публику. Мама — моя любимая и любящая нас в детстве мамочка — хватается за сердце и начинает громко вздыхать, жалуясь бабуле на то, как я отбилась от рук. Вика широко улыбается, прижимая к груди объёмный пакет. Сто процентов в этом пакете подарки для всех, но она, как обычно, вскроет первой и выберет себе то, что захочет. Я лично готова уступить ей право забрать всё, и знаю, что Танюшка меня поддержит. Она, как и я, не переносит Петра. |