Книга Жареные "тренчики", страница 12 – Аля Драгам

Ожидала чего угодно, но только не виноватого взгляда.

— Понимаете, Есенька, Гришка отличный парень. Но изредка его клинит. Он как видит красивую девушку, из него начинает лезть…

— Понимаю. И сочувствую. Но разве это повод издеваться над людьми?

Вижу, что вопрос поставил в тупик. Ни разу не задумывались, что чувствуют другие, к которым они применяют свои, как он выразился, «игры»?

— Простите. Мне очень нравилась эта работа. Но Вашему приятелю лечиться надо. Серьёзно. Всего хорошего.

В спину летят сначала извинения, а потом угрозы, что я лишусь премии. Оклад здесь мизерный, да, но за счёт поощрений зарплата всегда была на порядок выше средней.

Что ж, пусть это будет моей платой за… за свободу…

С хрустом потягиваюсь и откидываюсь назад. Только что закончился допрос по очередному делу — показательный и поучительный, как любит повторять Осипов. Есть у нас один следак, который колет подозреваемых, как орешки, без запугиваний, договоров и прочих плюшек, на которых так любят заострять внимание в сериалах. Палыч говорит всегда тихо, монотонно и ровно. Сначала это успокаивает, затем дико раздражает, а потом народ прорывает.

В данную минуту он наполняет кружку кипятком, а я поглядываю в записи. До ведения допросов ещё не дорос, но присутствовать был рад: та цепочка, до которой додумался Палыч…

— Это было гениально! — С благодарностью принимаю свою порцию кофе. — Как ты додумался, что это он? Я сначала не въехал, когда ты ему про кота твердить начал.

— Детские травмы, Лёнь. Многое, очень многое идёт из детства. Мне когда характеристику принесли, смекнул, что положительный мальчик, отличник, нигде и никогда… Значит, родители. А рядом с жертвой нашли дохлого кошака.

Кошака, млин! Два месяца все рисовали свои версии, а Палыч вернулся из командировки и сразу распутал.

— Обращай внимание на детали. Самые незначительные могут натолкнуть на верную мысль.

Соглашаюсь с ним. Мы ещё перекидываемся несколькими фразами, и Жданов начинает собираться, ему ещё в архив. У меня же своя цель: разговор с Венерой, ППСники, и поездка к Есении. Последняя мысль греет душу и расправляет крылья за спиной.

— Влюбился что ли?

— Заметно?

— Если учесть, что ты лыбишься кофе, то можно сделать пару выводов. На обдолбанного не похож, кофе у нас растворимый…

— Не продолжай, — поднимаю ладони, пристроив чашку на подлокотнике. — В яблочко.

— И это не Вера?

— Без комментариев.

— Надеюсь, ты помнишь, кто её папашка. — Салютую Палычу, а он гремит в спину: — На свадьбу не забудь пригласить!

Делаю вид, что это не мне, и торопливо достаю ключи. Собственно, у меня максимум два часа на то, что полностью избавиться от прошлых отношений. Дальше тянуть нет смысла, когда сердечная мышца начинает бесноваться при одном только воспоминании о неожиданной встрече.

Припарковавшись у знакомого дома, прокручиваю в голове начало разговора. Да, в новых обстоятельствах я при любом раскладе буду выглядеть уродом в Венеркиных глазах, но изменить уже ничего нельзя.

Набираю код домофона, сообразив, что оставил ключи в отделе. Так даже лучше: зайду, как гость.

Подмечаю быстро открытую дверь. Бестолочь! Сколько раз ей твердил, чтобы спрашивала, прежде чем впускать всех подряд! Её отец многих прижал, и желающих припугнуть зарвавшегося мужика хватает.