Книга Волшебство лета, страница 29 – Валентина Мельникова

Стрелки на часах как раз приближались к десяти, поэтому я, собрав остатки сил и оставленные мне лекарства, рванула к забору.

— Вот, держи. Даша разберётся. Как Нил?

— Так же. А ты как? Что-то неважно выглядишь, - заметил Стас.

— Всё хорошо. Только придётся задержаться на пару дней. Нил ведь всё равно не сможет пока уехать.

Он посмотрел на меня с сомнением, и я сразу же догадалась, о чём он думает.

— Нет, я не передумала. Просто так я смогу достать побольше лекарств. И денег. Они нам пригодятся. Всё, мне пора. Нилу привет передавай.

Мне совсем не хотелось возвращаться домой и так много хотелось узнать ещё о состоянии Нила, но моё собственное самочувствие было столь плохое, что я едва держалась на ногах.

Всю ночь я ворочалась, мучаясь кашлем и борясь с жуткой температурой. Лекарства, которые могли бы облегчить мою боль, находились у Стаса, и я была жутко рада, надеясь, что это поможет Нилу.

Наутро мне не только не полегчало, хотя вчера осматривавший меня врач уверял маму именно в этом, твердя о новом поколении сверхсильных лекарств, но, кажется, стало ещё хуже.

Однако думать о дальнейшей реализации плана мне это ничуть не мешало. Окей, допустим, этих лекарств пока достаточно, чтобы облегчить боль Нилу, но что насчёт заражения? Это ведь очень опасно!

Пришлось придумывать новую выходку. Достав нож, я судорожно сглотнула, приложила острие к венам левой руки и, закрыв глаза, вдавила нож в кожу.

По телу моментально разошлась невыносимая боль, и я вскрикнула так громко, что и сама от себя не ожидала.

Кровь хлыстала из вены, словно неисчерпаемый источник. А что, если я отключусь прежде, чем кто-нибудь явится меня проведать? Я не хочу умирать!

Но по коридору уже слышались приближающиеся шаги, а затем я услышала мамин сдавленный крик.

С замотанным и обработанным порезом на руке я сидела на кровати, глядя в одну точку. Не хочу ни о чём думать. Не хочу ничего делать.

Депрессия проснулась совсем некстати, когда я, наоборот, должна была собраться и довести свой план до конца.

Врач сказал, что маленький шрамик всё равно останется. Плохо. Не хочу, чтобы что-нибудь напоминало мне об этих испытаниях.

— Ну зачем, зачем ты хотела это сделать? – стонала рядом со мной мама, опустив голову на руки.

В какой-то мере мне было даже жаль её. Но больше – себя. Мне не оставили выбора, поэтому пришлось стать бесчувственной, не жалеющей никого.

— Я не буду жить без него, - чётко произнесла я.

И это была правда. Только не в том смысле, в котором думали они. Для них жизнь – это физическое существование, для меня – внутреннее ощущуние.

Я опять отказывалась втирать заживляющую и обеззараживающую мази, и маме пришлось оставить их на столе. Всё это вместе с очередной дозой антибиотиков я отправила Нилу через посредника – Стаса.

Он сообщил мне радостную новость: Нилу стало гораздо лучше, - и это стало отличным стимулом для продолжения борьбы за нашу любовь.

Наутро мама удивленно оглядела мой измученный бессонницей вид и рану, оставшуюся в том же виде, что и вчера, и задала вполне очевидный вопрос:

— Где лекарства? Я же вижу, ты не принимаешь их.

— Не хочу.

— Где они?

— Выбросила, - с беззаботным видом сообщила я, хотя всё внутри меня сжалось от страха.

Но не будут же они проверять мою урну?