Книга Аромат счастья, страница 45 – Валентина Мельникова

Глаза постепенно привыкли к окружающей тьме, и я уже могла видеть не только силуэт парня, но и выражение его лица, пусть и нечетко. На секунду мне показалось, что он болезненно поморщился. Может быть, только показалось.

— Это был шантаж, так что не сравнивай.

— Шантаж? Я не собиралась тебя шантажировать! И целовать тебя тоже не собиралась. Ни сейчас, ни тогда. Просто интересно было узнать, что ты выберешь. Такой же азарт, как и у тебя во время гонок, — с самодовольной улыбкой выдала я.

«Что ты несешь, Вика? Остановись, — стучало в висках, — Не стыдись быть слабой, именно сейчас, когда ты нужна Роме. Чтобы он мог стать сильным рядом с тобой. Ведь он пошел за тобой, и вы можете наконец побыть вдвоем и всё обсудить».

Но между языком и сердцем дружба сомнительная. Пока влюбленное и рассудительное сердце всё осмыслит, подлый язык ляпнет и не поморщится.

— Ну, что молчишь?

— Не ожидал, что ты такая.

— Какая — такая?

— Стерва.

Я задохнулась от негодования. Я — стерва?

А Ромка уже развернулся и зашагал обратно. Туда, где у костра сидели ребята. И Кутафина.

— Стой! Рома!

Я поспешила за ним, стараясь не терять достоинства и не переходить на бег, хотя догнать его оказалось сложно.

— Ром, я не то хотела сказать. Прости!

Он не останавливался, шел и шел, а я, следуя за его спиной словно за ориентиром, чувствовала, как к глазам опять подступают слезы и жалостливо произнесла:

— Пожалуйста, прости меня.

Не знаю, что заставило его замереть на месте: мой голос, дрожащий от слез, или что-то ещё. Он так резко затормозил, что я едва не врезалась в его спину.

— Я не понимаю тебя, — произнес он, поворачиваясь ко мне лицом.

Он был так близко, что я чувствовала на своем лице его дыхание, когда он произносил эти слова.

— Я не могу тебе объяснить, — всхлипывая, произнесла я.

Несколько мучительных секунд он стоял, глядя мне в глаза и словно раздумывая над чем-то. А затем без лишних вопросов молча взял меня за руку и повел к костру. Я на ходу смахнула слезы, стараясь придать лицу более-менее цветущий вид. Не хочу вызывать жалость у окружающих.

Нас встретили растерянными взглядами. Часть ребят уже разошлись по палаткам, остальные тушили костер и собирали разбросанные предметы — посуду, одежду, остатки еды.

— Не надо, оставь, — произнес Рома, обращаясь к тушившему костер Андрею.

Он удивленно взглянул на него, затем — на меня, и, не говоря ни слова, отправился в палатку. Рома качнул головой, указывая мне на пустующее бревно, используемое в качестве сиденья. Я повиновалась, усевшись посередине и обхватив колени руками.

Я смотрела на догорающие веточки и настраивалась на самый важный разговор в своей жизни. Вот оно: сейчас или никогда.

Когда все разошлись по палаткам, а Вадим дал последнее наставление: «Не засиживайтесь долго, завтра ранний подъем», мы остались вдвоем, а Рома всё так же продолжал молчать, стоя напротив. Наконец он сел рядом со мной и тихо вздохнул. Разговор опять не клеился. Мы оба не знали, с чего начать. И почему всё так трудно? Самые прекрасные слова на свете, самые правдивые — о любви, они никак не могут сорваться с губ. Ну почему?

Я подняла глаза к небу и впервые заметила, что оно полно звезд. Не знаю, как астрономы замечают созвездия среди миллионов мерцающих точек. Единственное созвездие, с которым я знакома и которое могу отыскать — это ковш — созвездие Большой Медведицы.