Книга Фургончик с мороженым доставляет мечту, страница 33 – Анна Фурман

— Город так изменился… – начала Сольвейг. – И ты тоже.

— Люди вокруг все те же, – голос Бернарда напоминал шелест листьев. Впрочем, и сам Бернард походил на дерево – сломленное бурей, слабое, но еще живое: тонкие руки-ветки, покрытые шрамами будто корой, одна из них сжимала ладонь Сольвейг, вторая упиралась в скамейку.

— Ты не уехал.

— Мне некуда ехать, – Бернард улыбнулся, но взгляд его остался пустым и безучастным. – Я прихожу в это кафе каждый вечер, вот уже пятьдесят лет, пью кофе и наблюдаю… Те же заботы, те же стремления, те же… мечты.

Последнее слово он произнес так, словно ему предложили пожевать дегтя. Подбородок дрогнул, дернулись пальцы. Даниэля осенило:

— Так вы… бессмертный?

— Быть бессмертным – не значит быть живым.

Даниэль ощутил новый укол ревности. То же Сольвейг сказала и ему, соглашаясь отправиться в путешествие. Что бы ни произошло между ней и Бернардом пятьдесят лет назад, Даниэль хотел это выяснить.

— Я предупреждала тебя.

— Это был мой выбор, я тебя не виню.

На мгновение в парке вновь стало тихо.

— Расскажите свою историю, – попросил Даниэль.

— Вы тоже угодили в ее ловушку?

Сердце пропустило удар.

— Что это значит?

Сольвейг отчаянно замотала головой:

— Нет, нет, он вовсе не…

— Что ж, – усмехнулся Бернард. – Значит, вам повезло больше, чем мне. У меня есть время на истории. А у вас?

— Найдется, – Даниэль почувствовал себя третьим лишним, и от этого закипела кровь.

Сольвейг почти не смотрела на него. Она изучала подол своего платья, деревья, фонарь, но стоило ей взглянуть на Даниэля – отводила глаза.

Бернард откинулся на спинку скамейки. Даниэль неосознанно повторил его движение, приготовившись слушать.

— Я родился в тысяча восемьсот двадцать седьмом году, в небольшом городке по ту сторону океана. Мой отец был простым плотником, а матери я толком не знал – она умерла в родах. Отец старался как мог, но денег едва хватало, чтобы прокормить пять ртов. Мои старшие братья начали работать очень рано – они нанимались на пахоту и сбор урожая, часто вдали от дома, только бы семья не захирела от голода. Они были хорошими людьми. Честными, трудолюбивыми. Я помню их лица, похожие, как одно, грубые руки. Став старше, я начал завидовать им. Каждый раз, возвращаясь домой, братья привозили с собой истории о том, где побывали, что видели, каких повстречали людей. Я же был слабым и болезненным ребенком, а потому на мои плечи легла обязанность следить за младшей сестренкой, Морин.

Отец всегда хотел для меня лучшей жизни. Ему даже удалось определить меня в школу. Я любил учиться и узнавать новое – то был мой единственный способ познать мир. Именно так зародилась моя мечта. В той школе был учитель, я запамятовал его имя, но все называли его мистер Айдахо. Он был высоким, широкоплечим и смуглым. Говорили, в его жилах текла кровь индейцев. Мистер Айдахо рассказывал нам, ораве оборванцев, как реки спускаются с гор, как по пустыням ходят караваны, как дожди льют, не переставая, по нескольку дней. Он говорил о странах, где люди месяцами живут без солнечного света, а небо переливается, словно россыпь самоцветов. И я смотрел на все его глазами, будто и сам побывал там. Потом оказалось, что мистер Айдахо пристрастился к огненной воде и самое дальнее путешествие в своей жизни совершил разве что в Город ветров^[12]. Но восторженному мальчишке хватило и этого, чтобы в сердце зажегся огонек.