Книга Я с тобой дальше, страница 18 – Екатерина Никандрова

Я разом перестала плакать и вытерла покрасневшие глаза.

— Тебе не за что извиняться, Эм, я люблю тебя, просто люблю. Если чтобы быть с тобой, мне нужно было «втянуться» в какую угодно историю, я ни о чем не жалею. И не пожалею никогда.

Он погладил меня по щеке, выбрался из моих объятий и сел рядом на ствол дерева, стряхнул песок с коленей.

— Не зарекайся… Просто знай, что я тебя никогда не осужу, если однажды ты решишь уйти от меня. И если вдруг когда-то ты почувствуешь, что дальше тебе со мной опасно, разворачивайся и беги, не оглядываясь!

Я так и осталась сидеть на бревне, а Эм ушел к кромке прибоя. Краем глаза я видела, как он стоит там, подняв повыше воротник и засунув руки в карманы джинсов. Огни вдоль побережья постепенно гасли, становилось прохладнее, я начала замерзать, встала и подошла к Эм. Он как будто и не слышал меня, что-то задумчиво чертил на песке носком кроссовка. «Люблю тебя», – прочла я через его плечо, а набежавшая волна смыла надпись, оставив после себя лишь гладкий песок.

Внезапно оказалось, что Эм был прав, когда старался хранить свою тайну от меня как можно дольше. С того ночного разговора наша жизнь внешне, казалось, не изменилась. Только теперь мне очень сложно было удержаться от того, чтобы не пытаться постоянно искать моменты, в которые равновесие на секунду покидает Эм, что значило, что сейчас он увидел, что будет дальше.

Он рассказал мне, что конечно же не видит все будущее до самого конца дней, но бывает достаточно чьей-то реплики, незначительного сообщения от друга, чьего-то принятого решения, дурного сна – и будущее открывается. Он называл это «точкой невозврата», т.е. с этого момента будущее предопределено и его уже не изменишь, можно только изменить путь, которым к нему придешь.

Теперь я постоянно искала на его лице свидетельства того, что кто-то из близких именно в эту минуту принял решение, которое ведет к чему-то важному в будущем. А Эм все так же старался уберечь меня, и еще больше, чем прежде, напрягался, чтобы скрыть свои эмоции. Мы ходили по какому-то адскому замкнутому кругу, и это было ужасно. Чем больше он замечал мое волнение, тем больше скрывался, и чем больше скрывался, тем больше я волновалась и следила за ним…

— Анна, ты не доверяешь мне.

В этот пятничный вечер мы решили выпить по бокалу вина и посмотреть фильм. Эм сидел по-турецки на диване в своих потрепанных бежевых шортах, в растянутой футболке, прядь волос упала ему на лоб, и я, как зачарованная, следила за тем, как он убрал ее от лица. Он поймал мой взгляд и улыбнулся, как бы спрашивая, «до сих пор не можешь устоять?»

Да, не могу, – мысленно ответила ему я, – да и не хочу.

— Нет, я доверяю тебе больше, чем себе, – возразила я, выдергивая с помощью штопора пробку из бутылки и разливая вино по бокалам.

— Ты не о том, – он обеими руками убрал волосы от лица. Ты не веришь, что я справлюсь. Если бы ты стояла на скале высотой пять метров, нет, ну хорошо, допустим три, а не пять, и твоим единственным спасением было бы спрыгнуть вниз, где я ловил бы тебя, ты бы спрыгнула? Или сомневалась до тех пор, пока дракон наверху не съел бы тебя?

Как я люблю его вот такого – непосредственного, перебивающего самого себя, искреннего, порывистого, честного, страстного. Я протянула ему бокал, оперлась локтями о столешницу, стоя на одной ноге, опершись на нее согнутой второй – моя любимая поза, как будто что-то из йоги. Немного подумала.