Книга Я с тобой дальше, страница 13 – Екатерина Никандрова

Мы могли разговаривать часами обо всем: об учебе, планах на дальнейшую жизнь, о любви и дружбе, о добре и зле, в нашем, юношеском понимании. О музыке, фильмах, книгах, машинах, одежде и мягких игрушках. Об истории и о спорте, о любимой еде или домашних животных. О наших моральных принципах и о принципах окружающих. Миллион тем. Хотя мы не по всем приходили к единому мнению, но у меня в памяти сохранился устойчивый образ того времени, будто мы все время идем куда-то вместе, держась за руки.

Любовь – это поддержка, понимание…и принятие.

Я открыла глаза, луч солнца, пробивающийся сквозь щель между шторами, нагрел мою щеку и разбудил меня. Рука Эм придавила меня к постели, но я уже привыкла к тому, что он добрую половину ночи одной рукой прижимал меня к себе, то ли защищая от чего-то, известного ему одному, то ли просто не хотел отпускать меня ни на минуту…

Я аккуратно выбралась из его объятий, накинула халат и отправилась на кухню варить кофе. Наша уютная квартирка с двумя спальнями, прибранная настолько, насколько может прибрать ее девятнадцатилетняя хозяйка. Я замужем за сыном состоятельных родителей, и эта квартира – их подарок новобрачным.

Включаю наш общий плейлист, засыпаю кофе и наливаю воду в кофеварку, зеваю, любуюсь букетом в большой прозрачной вазе – вчерашний подарок Эм, пионы. Обожаю их, а как они пахнут! Если счастье имеет запах, то, пожалуй, это запах нашей маленькой уютной квартиры, нагретой утренним солнцем, где аромат свежесваренного кофе смешивается с запахом пионов и его духов. Эм – любитель стойких парфюмов, но меня не раздражает это, скорее, наоборот.

На столешницу рядом со мной вспрыгивает кот Балу, жмурится в свете солнца, мурлычет и перебирает лапами.

— Балу! – строго говорю ему я, – а ну слезь немедленно!

Но тот делает вид, что не слышит, и, продолжая мурчать, мнется и призывно поглядывает в сторону холодильника.

Я отпиваю кофе и смотрю на часы, поглаживая кота, который рад стараться и гнет спину. Время еще есть, но скоро нужно будить Эм, чтобы ни он, ни я не опоздали на учебу в университет.

Так шли годы. Эм закончил учебу и устроился работать в компанию своего отца.

«Не вижу смысла пренебрегать имеющимися возможностями», – сказал мне он дождливым днем, вернувшись из отцовского офиса, куда ездил на собеседование.

Я тоже закончила учебу, но на работу пока так и не устроилась, никак не могла выбрать, чем бы мне действительно хотелось заниматься, а Эм ни на чем не настаивал и просто был счастлив видеть меня каждый вечер, приходя с работы, и каждое утро в нашей постели, и каждый выходной с утра до вечера.

Балу растолстел и обнаглел, целыми днями, если я была дома, он перемещался за мной по комнатам, как преданный компаньон, а по вечерам вперед нас с Эм укладывался на кровать и скептически смотрел, как мы собираемся ко сну.

На работе Эм успешно продвигался по карьерной лестнице, и вскоре мы купили небольшой дом и переехали загород. Я занялась созданием уюта и посвящала этому увлекательному занятию дни напролет, Балу, сначала недовольный переездом, постепенно осваивался. А Эм все так же не уставал радоваться тому, что мы встречаем его дома каждый вечер. Это были годы безоблачного счастья, счастья в чистом виде. Кто бы знал, что скоро оно будет прервано…