Книга Подарок принцу химер, страница 7 – Катерина Траум

— Кхм-кхм, — раздалось за спиной демонстративное покашливание, и я подпрыгнула, едва не перевернув сковороду. — Доброе утро.

Эйден стоял в дверном проёме во вчерашней мятой одежде и со спутанными волосами, небрежно прислонившись плечом к косяку. Руки сложены на груди, а в синих глазах искрило явное изумление моей наглости.

— Прости…те, — чуть посомневавшись, решила я добавить вежливости, чтобы проложить между нами дистанцию, которую упорно разрушал мой короткий халат: — Доброе утро, я не хотела лезть, куда не просят, но…

— Но всё равно залезла, — усмехнулся Эйден, и от меня не скрылся его оценивающий взгляд на моих бёдрах, от которого руки задрожали. Словно он безумно голоден, и омлет слабо способен помочь в этой ситуации. — Не трясись, я не против. Даже, хм… спасибо за аспирин. Очень вовремя.

Облегчённо выдохнув, я выключила плиту. В присутствии хозяина квартиры уверенность испарилась из меня, как из плохо завязанного шарика уходил воздух. Но раз он не стал возмущаться моей вольности — это хороший знак.

— Ммм, кофе? Омлет? — несмело предложила я, не поднимая взгляда на Эйдена — страшно.

Осознала, что понятия не имела, в каком шкафу кружки и тарелки: скорее всего, в одном из верхних. Слишком высоко для меня — либо придётся тянуться на носочках (и чёрт побери, из-за экстремальной длины халата это означало разрушить мой план на месте и рискнуть своим телом) либо ставить стул, как маленькой девочке — а перед принцем химер не хотелось выглядеть настолько беспомощной.

— Пахнет неплохо, давай, — легко согласился он и, словно заметив моё замешательство, подошёл ближе, я бы сказала — опасно близко, практически соприкасаясь с моими ягодицами.

Я застыла, не в силах даже дышать — от его тела исходило такое долгожданное тепло, что по коже пробежали мурашки. Изо всех сил стараясь не шевелиться, чтобы Эйден не подумал, будто я пыталась его соблазнить. Даже губу прикусила от напряжения.

Он же, словно ничего такого не почувствовав, спокойно потянулся к шкафчику у меня над головой и достал две кружки и тарелки. Означало ли это, что мне предлагалось разделить с ним завтрак? Очевидно, да.

— Держи. И чтобы себе положила не меньше половины, а то на тебя смотреть больно, кожа да кости, — неожиданно грубо буркнул Эйден, сунув мне посуду.

Быстро отошёл и сел за стол, оглушительно скрипнув металлическими ножками стула по кафелю. Звук был противный, зато выдернул меня из оцепенения, и я выполнила указание с некоторым торжеством: слава всем пресвятым ангелам, ему не нравилась моя худоба, не нравилась я, а значит, мне не грозило греметь костями в его кровати.

Пока я возилась, Эйден уже щёлкнул зажигалкой и закурил сигарету, наполняя кухню ментоловым дымом и стряхивая пепел в стеклянное блюдце на столе.

— Ты куришь? — он пододвинул мне пачку и вопросительно поднял бровь, пока я ставила тарелки с омлетом. — Или, может, чем-то другим кидаешься? — как-то недобро он усмехнулся, скользнув взглядом по моим предплечьям — абсолютно чистым.

— Нет, — решительно опровергла я и зачем-то добавила фразу, которой мать часто попрекала отца каждое утро. Наверное, она его и довела до гроба: — Первая сигарета натощак — смерть от язвы желудка.

Нет, не язва — рак лёгких убил Майкла Коулмана год назад. Я ходила на похороны, но быстро сбежала, пока мама меня не узнала за очками и платком.