Книга Подарок принцу химер, страница 35 – Катерина Траум

Интересно, если Эйден чуть не убил Амадеуса за простой синяк, что будет с тем, кто посмеет причинить мне вред, подобный тому, что планировали латиносы в отеле? Выяснять как-то не очень хотелось.

Несмотря на то, что последний год я провёл в Далласе, помогая маме наладить бизнес и тренируя Дженни, в моей квартире это было не первое Рождество. Я жил отдельно от отца лет с шестнадцати: просто потому что выносить его вечные ночные приходы-уходы, толпы химер, приходящих по поводу и без него, да ещё и убирать потом за ними бутылки — удовольствие сомнительное.

Но впервые в углу гостиной стояла маленькая, украшенная в спешке закупленными шарами ель, а по периметру комнаты висела яркая гирлянда, переливающаяся цветными огоньками. Было странно, было до ужаса непривычно, но невероятно красиво. А лучше всего среди этого праздничного безумия смотрелась она: в милом серебристом платье с открытой спиной, с рассыпавшимися по плечам волнами пепельных прядей. Китти задумчиво смотрела в окно, наблюдая за падающими снежинками и обнимая себя за плечи: на правом красовался живописный синяк после вчерашней аварии, за который я до сих пор чувствовал себя виноватым.

Я подошёл к ней вплотную, глубоко вдохнул чарующий аромат её кожи, пытаясь найти выход из всего этого. Но под каким бы ракурсом не смотрел, видел только один способ не нарушить обещание: отпустить эту ни в чём не повинную девочку, не портить ей жизнь окончательно, завтра же посадить на самолёт и отправить как можно дальше из этого грёбаного города, от химер, от латиносов, от себя… Пусть я не заметил в мятно-зелёных глазах ужаса после того, что она увидела вчера — угроза Амадеуса была вполне реальна. И да, ему осталось ходить на своих двоих недолго, ведь Эллиот обещал спустить с лжеца шкуру и повесить на рождественскую ель.

Но у принца, который вот-вот станет королём, всегда будут враги. И такая слабость как любовь совершенно непозволительна.

Моя жизнь — болото из дерьма, и засасывать в него Китти не просто эгоистично, а до ужаса мерзко. Но как объяснить это ей? А главное, как заставить себя отпустить её? Я решил позволить себе встретить с ней Рождество. Чтобы попрощаться. Чтобы запомнить навсегда это мерцание бледной кожи в свете гирлянд, эту хрупкую фигурку в шёлковом платье и этот аромат малины и земляники, пробивающийся даже через царящий в гостиной запах хвои.

— Прости меня, — выдохом на её шею, тут же замечая мурашки.

Невесомо коснулся синяка на плече, словно говоря, за что это извинение. Рука сама легла на тонкую талию, обвивая в собственническом жесте — будто издевался сам над собой. Считал её своей… в то время, когда планировал отпустить.

— Эйден, ты совершенно ни в чём не виноват, — Китти вздохнула и вдруг придвинулась ко мне ещё ближе, так, что контакт тел стал слишком тесным. Вжалась в меня так сильно, что волна жара моментально окутала каждый чёртов нерв. — Это сущий пустяк. Меня мать била сильней.

— Я должен был тебя уберечь, но знаю, что не смогу, — сцепив зубы от усилия, с которым дались эти слова, я пытался начать непростой разговор. О том, что должен поступить правильно. — Рядом со мной ты всегда будешь в опасности.

Резко развернувшись, Китти вскинула на меня потрясённый взгляд своих невозможных, пробирающих до дрожи глаз. Поняла всё так быстро: на редкость умная девочка. И на редкость привлекательная, словно созданная для меня.