Книга Подарок принцу химер, страница 30 – Катерина Траум

Руки поднялись к вороту её тонкой кофточки, нащупали молнию застёжки и одним резким движением распахнули одежду. Какая лёгкая, практически символическая преграда — а не намеренно ли она надела именно это…? Чтобы дать мне эту возможность, чтобы я мог без тени сомнения спуститься рваными, влажными поцелуями к её выступающим ключицам, пробуя бархатистую кожу и упиваясь новым ощущением. Аромат ягод — понятия не имел, почему она всегда пахла так сладко! — прописался острым пером на самом уязвимом органе в груди, подчиняя себе каждый следующий удар пульса.

Это не я её владелец, это она — то единственное создание, которому хотелось поклоняться, как языческий шаман своим наркотическим бредням. Пальцы Китти вплелись в мои волосы, приятно оттягивая пряди, словно поощряя на дальнейшие действия. Мои руки крепче сжали её талию, а губы неизбежно приближались к всё чаще вздымающейся груди в чёрном красивом кружеве.

Она точно это планировала, моя коварная девочка.

Её дыхание у меня над головой было чуть хриплое, свистящее, когда я осторожно опустил Китти на кровать, нависая сверху. Освободил её от верхней части белья и болтающейся на плечах кофты. Не торопиться было просто невозможно. Небольшая, аккуратная грудь молодой девушки, словно умоляющая о касаниях — слишком большой соблазн. Напряжение в джинсах и разумные доводы уже вовсю надрывались в голове, крича, что это для неё слишком, но я отмахнулся от них максимально небрежно: чёрт, ещё минута, я только узнаю, насколько она чувствительна, только попробую совсем немного…

Как съесть вишенку с шикарного торта, оставленного на праздник. Нельзя, но кому до этого есть дело?

Накрыл ртом ареолу соска, прошёлся по нему языком, и Китти выгнулась мне навстречу со сдавленным стоном, вцепляясь ногтями в плечи. Звук рассыпался бриллиантовой сверкающей крошкой под рёбрами, и я сам едва сдерживал рычание голодного зверя. Она не просто чувствительна — словно туго натянутая струна, дрожащая от каждого касания. Не прерывая своих ласк, я мягко сжал ладонью вторую грудь, краем уплывающего сознания отмечая, как идеально она вписалась в мою руку.

— Эйден… Эй…

Она как-то совершенно иначе выдыхала моё имя, будоража этим потрясающим звуком. Я не спешил откликаться, выводя языком узоры в ложбинке груди и медленно поднимаясь за новым поцелуем её губ, таким отчаянным и страстным, что у меня не осталось и малейших сомнений в том, что Китти никто ещё не касался так, как сегодня она позволила мне. Она вжалась в меня так сильно, что контакт кожа к коже плавил нервы, превращая их в тягучую карамель.

Чёрт возьми, как сильно я хотел её. Казалось, что взорвусь на пёстрое конфетти, если не окажусь внутри, если не почувствую того жара, что накалял воздух между нами. Ещё мгновение, и я уже не остановлюсь ни за что на свете.

Слабый стон Китти прямо в поцелуй заставил меня вспомнить, что так быть не должно. Если я хотел большего, чем одна или несколько ночей, то надо немедленно прекратить. Собирая по кускам крупицы воли, я оторвался от её губ, едва дыша от возбуждения. Голос отказывается подчиняться, но Китти выдохнула сама:

— Достаточно, да?

— Определённо.

И сам опроверг эти слова, не удержавшись от собственнического жеста: втянул в себя нежную кожу на изгибе тонкой шеи, оставляя своё клеймо. Китти громко ахнула, но не сделала попытки меня остановить. Пусть пока не вся, но она уже моя.