Книга Злолушка. Или сестрицы – тоже люди, страница 65 – Кира Шеина

Девушка недовольно покачала головой и отошла, а вместо нее подошла Лиля.

— Дырку в нем прожжешь, – прошептала она, улыбаясь и забирая из моих рук блестящее новогоднее украшение темно-синего цвета.

Девушка тут же водрузила мишуру на бюст какого-то известного деятеля науки, обернув на манер шарфа, и снова повернулась к покрасневшей мне.

— Заметила, да? – так же шепотом поинтересовалась я, прижимая к щекам руки.

— Трудно не заметить, – вместо Синицкой отозвалась снова появившаяся рядом Ника. – Весь пол уже слюной закапала. И, главное, было бы из-за кого…

Игнатьева, в отличии от подруги, голос понизить не удосужилась, поэтому я тут же бросилась к подруге, зажимая ее рот рукой.

— Ника, – прошипела ей на ухо, – еще слово, и я обижусь.

— Пуфти, шумафедшая, – вцепилась мне в руку ногтями девушка. Я вскрикнула и разжала захват.

— Это мы сейчас на тебя обидимся, – все-таки понизила голос Игнатьева, – подруга называется, а шифруется как разведчица. А то мы тебя не знаем.

Я понуро опустила голову.

— Простите, я собиралась рассказать.

— Собиралась она, – передразнила меня Игнатьева, – вечно ты собираешься. А потом раз, и уже приглашение на свадьбу. Или вообще на крестины детей. А ты все собираешься.

Я поперхнулась и подняла на Игнатьеву большие глаза.

— Да ну тебя, Ника! Какие крестины? – Моему возмущению не было предела, а Ника только покачала головой и проворчала:

— Втрескалась в своего Князева и ходит вздыхает. Татьяна Ларина, блин, двадцать первого века. Надеюсь, письма хоть писать не будешь? Учти, у нее это ничем хорошим не кончилось.

Лиля рассмеялась:

— Вообще-то, Онегин все-таки в нее влюбился.

— Ой, какой вздор, – на театральный манер махнула рукой Игнатьева, – не в нее он влюбился. А в ее новый образ крутой и уверенно в себе леди. А когда она там томно вздыхала, ходила и слюни подолом подтирала, ему на нее было плевать.

— Зато она была искренней.

— И глупой! – категорично заявила Ника. – Так что, Денисова – учись у классиков. Сразу прокачивайся до уровня продвинутой леди, чтобы всякие там Князевы в тебя сразу влюблялись, а не кусали локти спустя года.

Мы рассмеялись, а Вероника под наш громкий смех изобразила реверанс и, схватив со стола тот самый бюст, начала вальсировать с ним.

Закончили мы еще часа через полтора. Университет уже опустел, гардеробщицы не работали. Парни, игнорируя открытые двери со стороны служебного входа, просто перемахнули через стойку и принялись раздавать куртки, изображая недовольный тон.

— На тебе, Денисова, – Костя Черных забрал мой номерок и теперь протягивал пуховик. – Ни стыда, ни совести. Что куртка такая бесстыдная? Профурсетка.

Театрально гнусавый голос одногруппника и вид моего пуховика, достигающего мне почти щиколоток, вызвал громкий смех окружающих.

Ребята один за другим покидали холл, и только мы с девчонками задержались. Ждали Веронику, которой вдруг срочно захотелось подправить макияж. Ника провозилась с ним минут десять, за которые мы с Лилей уже успели вынести ей мозг.

— Никакого терпения к подруге, – бурчала она, облачаясь наконец в полушубок. – Я красоту, между прочим, наводила. Понятно вам? Кра-со-ту!

— Да кто тебя увидит-то в темноте? – Закатила глаза я.

— Не увидит, а почувствует! – со знанием дела заявила Игнатьева. – Красота – она внутри!