Книга Злолушка. Или сестрицы – тоже люди, страница 51 – Кира Шеина

Я расстроилась, но решила не подавать виду. Ника и Лиля, встретившие меня рядом с университетом, о чем-то оживленно спорили. Вернее, это Ника что-то доказывала Синицкой, повысив голос и яростно размахивая руками.

— Нет, я тебе говорю! Синицкая, он настоящий и это тебе! – Если бы не большое количество дорогого тонального крема на лице Игнатьевой, я бы точно утверждала, что девушка покраснела от взволнованности. Глаза у нее блестели так, будто она рассказывала подруге про готовящийся государственный переворот.

Лиля же была сильно растеряна. Она то смотрела на возбужденную подругу, то переводила остекленевший взгляд на руки, в которых крутила маленькую темно-синюю коробочку с бархатной лентой.

— Ника, а может, все-таки это не мне? – с надеждой тихо спросила Синицкая.

— А кому? Папе Римскому? Или у тебя в рюкзаке пункт приема для голубиной почты?

Лиля покраснела и тихо выдохнула, сжимая в руках коробочку.

— Что у вас тут случилось?

Девушки подняли на меня глаза.

— Привет, – потерянно чмокнула в щеку Лиля. – Тут…

— Тут вот, – махнула рукой Ника, повторяя жест подруги и приветственно обнимая меня, – у Лили появился таинственный поклонник, а она отнекивается.

— Я не отнекиваюсь, – еще сильнее растерялась Синицкая. Девушка подняла на меня взгляд и произнесла с тоскливой надеждой. – Кира, я думаю, это не мне.

Дрожащей рукой девушка протянула мне коробочку. Я послушно взяла, сгорая от любопытства, и, открыв, не смогла сдержать удивленного восклицания.

— Вот тебе и «ого» – подтвердила Игнатьева. – Представляешь, какие нашей подруге подарочки дарят! А она все секретничает!

Лежащий внутри браслет, даже ничего не соображающей в ювелирных украшениях мне, показался неправдоподобно дорогим. Золотой, обсыпанный камнями разной величины и цвета, он будто бы сошел с картинок книг по истории. С руки какой-нибудь великой королевы, не меньше. Золото блестело в солнечных лучах, а камни казались настолько драгоценными, что тут же захотелось спрятать его куда подальше. Как будто прямо за кустами сидел вор и следил, чтобы подойти и отнять украшение, предварительно тюкнув по голове.

— Антиквариат! – со знанием дела выдала Игнатьева. – Красотища!

Если с первым утверждением я была согласна, то со вторым можно было поспорить. Браслет, конечно, был безумно дорогой, но точно не красивый. Казалось, его создатель сделал весь упор исключительно на количестве и качестве камней, но совершенно позабыл про вкус и изящество. Работа была грубой и чрезмерно напыщенной. Хотя, может, это я ничего не понимаю.

— Лиля, а кто тебе его подарил?

— Я не знаю! – отчаянно воскликнула подруга.

Губы у нее задрожали, и девушка неожиданно уткнулась лицом в светлые варежки. Мы с Никой растерянно переглянулись. Синицкая совершенно точно собиралась плакать.

— Лиль, ты чего?

Я испуганно захлопнула коробочку и положила руку на вздрагивающее плечо подруги. Ника топталась рядом, испуганно теребя ворот светлой шубки. Игнатьева сама никогда не плакала и понятия не имела, что делать с чужими слезами.

— Лиля, прекрати! – уже тверже сказала я. Синицкая к тому времени начала громко хлюпать и, кажется, намеревалась впасть в истерику.

— Я не знаю от кого это… – бормотала она, яростно всхлипывая. Я крепко обняла девушку, пытаясь успокоить, а она продолжала тихо причитать уже мне в плечо. – Я не знаю, девчонки! Это такая дорогая вещь… Это так страшно… Я же и повода никому… Я же никогда…