Книга Беги, крольчонок, страница 13 – Дженика Сноу

Невероятно.

— Вот так. Покажи мне, как кончаешь, красотка. Давай, мать твою, грязная девчонка.

После этих слов я снова достигла разрядки, словно шлюха, какой он меня и называл. Его шлюха.

Моя киска вся текла, а рот психа издавал какие-то причмокивающие звуки. На бедрах все превратилось в какое-то скользкое липкое месиво. Я закричала как раз в тот момент, когда музыка стала громче. Люди тоже кричали. И никто из них не подозревал, что я получала удовольствие от губ моего преследователя.

И только придя в себя, когда он отстранился, я задрожала, ноги подкашивались, а сердце бешено колотилось. Мужчина провел пальцами по моей киске, размазывая влагу, а потом смазал ею мои бедра. Меня пронзила острая боль от всех этих мелких порезов.

Я была шокирована, что смогла так кончить, и почувствовала поднимавшиеся стыд и унижение. Только вот мужчина едва не мурлыкал от удовольствия. Когда он обхватил мой подбородок, я широко распахнула глаза, глядя на маску-череп. Мое положение дико возбуждало.

Долгую секунду он просто смотрел на меня, а потом сунул пальцы мне в рот. На языке остался привкус моего возбуждения и крови. Такой металлический, мускусный привкус.

Сладость и унижение.

— Высоси дочиста. Слижи доказательства того, что только что позволила мне сделать, маленькая шлюшка.

Я бы солгала, если бы стала отрицать, что изданный мной звук больше походил на стон, чем на что-то еще. И только когда мужчина вытащил пальцы, я откинулась на сетку, пряча взгляд. Мне было не под силу сделать даже нормальный вдох. Однако его пальцы на подбородке напоминали тиски.

— Какая хорошая девочка, мать твою, — похвалил он.

Псих не снимал маску, но губы все еще были на виду и блестели от моих соков. В следующий миг он прижался своими губами к моим, навязывая мне поцелуй и просовывая язык мне в рот. Внутри зародилось сопротивление.

Я прикусила его за язык так сильно, что почувствовала привкус крови.

Он издал резкий звук, а потом злобно усмехнулся. Даже инстинкт самосохранения не заставил его отпрянуть. Вместо этого он до боли впился в меня губами, стал терзать зубами.

— Еще. Сопротивляйся, — а потом он снова жестко поцеловал меня, проникая языком.

Это больше походило на то, что он трахал меня в рот, изредка отвлекаясь на новые угрозы, отчего я все сильнее дрожала.

Я повсюду ощущала его привкус. Он проник внутрь меня.

И когда он, наконец, отстранился, сделав шаг назад, его грудь поднималась и опускалась так сильно, будто ему пришлось бежать марафон. Полностью прикрыв лицо маской, он бросил на меня тяжелый взгляд и зашагал прочь.

Его голос эхом отдавался в моей голове, словно устрашающая мантра. Я хорошо запомнила его слова, сказанные между поцелуями.

«Беги, крольчонок. Я пойду по следу и стану охотиться. И когда поймаю во второй раз, вытрахаю из тебя всю душу».

Пошатываясь, я вышла с площадки. Ноги напоминали пудинг, кожа покрылась испариной, а кровь — вперемешку с соками — стекала по бедрам. Внутренние мышцы болезненно сжались, стоило мне попытаться идти так, будто я только что не кончала на губы маньяка.

Я все время оглядывалась, ища его взглядом, но замечала лишь детей в хэллоуинских костюмах, они смеялись, уплетали запеченные яблоки и попкорн, за ними по пятам следовали родители.