Книга Между Парижем и Москвой, страница 16 – Сури Дадашева

Он видел, как ей безумно хорошо. Ему даже казалось, что она пытается всем телом подаваться навстречу каждому прикосновению его пальцев, каждому его поцелую. Иногда она чуть-чуть приоткрывала свои красивые глаза, и Адриан видел, что они наполнены сладостной негой и полетом в другой реальности, в реальности из которой не хочется возвращаться в этот мир.

Власть страсти становилась все сильнее и сильнее, Она туманила все сильнее рассудок, позволяя рукам опускаться все ниже и ниже, к самым сокровенным уголкам женского тела. Его руки делали свое дело, и прекрасное женское тело отдавалось им, раскрывало им все свои тайны и соблазны. Так раскрывается бутон алой розы на рассвете, когда его начинает ласкать лучи восходящего солнца.

Адриан не мог больше бороться с могучим прибоем страсти. Страсть была схожа с огромными океанскими волнами, готовыми смести все на своем пути. Он знал, что находится на пределе самоконтроля и если не начать совершать главное действо, то может все выйти из-под контроля. И вот наконец-то они стали единым существом. Какое это блаженное состояние, его хочется испытывать и испытывать всем своим телом. Хочется, чтобы оно не прекращалось и длилось целую вечность. Он любил это состояние и в этот самый кульминационный момент он ловил себя на мысли, что как же здорово своими ласками довести женщину до полуобморочного состояния, подчинить себе и обладать ей в самой неограниченной мере, на какую только способно сознание мужчины. Ощущение, что это не просто случайная знакомая, а близкое и родное существо не покидало его сейчас и он не хотел, чтобы это ощущение исчезло, когда все закончиться и придется принять решение о продолжении или прекращении этих отношений. Но сейчас просто не хотелось не о чем думать, неописуемое блаженство захлестнуло сознание и все тело Адриана, отправляя его в загадочный космос блаженства. Он даже не смог сдержать легкий стон и это его немного смутило, но он улыбнулся своему неуместному смущению и продолжал уже с затихающей страстью ласкать прекрасное тело Катарины. Это была сказка, но одно обстоятельство смутило Адриана, почему он не слышал из уст Катарины не единого стона сладострастия. Это сильно напрягло сознание Адриана. Неужели я был не на высоте и что-то не понял в этой женщине, не смог ее разгадать, разгадать ее тайну. Он попытался заглянуть в ее глаза, но они были почти прикрыты, лишь чуть-чуть подрагивали ресницы. На губах приютилась блаженная улыбка, и Адриану сложно было сейчас понять, получила ли она от него максимум блаженства или только на полпути к нему. Все это сильно озадачило Адриана. Он оперся на локоть и внимательно, изучающе смотрел на Катарину. Она как будто почувствовала его взгляд и немного приоткрыла глаза, в ее взгляде появилось удивление.

«Ты чего⁉ Что-то не так?» — в ее взгляде действительно светилось удивление и непонимание вдруг появившейся настороженности Адриана.

Адриан не знал, как ее поделикатнее спросить о столь пикантном моменте.

«Да мне показалось, что ты не получила максимум блаженства».

Она обхватила его шею руками, прижала к себе и, улыбнувшись, прошептала: 'Тебе нет равных среди мужчин, запомни это, чудак. Мне никогда так хорошо не было, как сегодня. И все-таки он не мог до конца поверить в то, что Катарине на самом деле было так хорошо, как она об этом говорит. А может он просто накручивает себя и надо верить женщине и чувствовать ее всем своим естеством.