Книга Два евро на сдачу, страница 41 – Марина Кокта

— И ты почувствовал себя виноватым?

— Конечно!

— Представляю. Столько лет твоим родителям приходилось терпеть друг друга из-за тебя.

— Что? Нет! – Даниэль помолчал пару секунд. – Нет! Я думал, что если бы не уехал, то у них все было бы хорошо.

— Ага, хорошенькое одолжение ты бы им сделал. Мало того что взрослый сын не уезжает и сидит на шее, так еще и нужно продолжать делать вид, что они семья.

— Я думал, что пока им было о ком заботиться, их брак мог бы существовать.

— Конечно, мог, но зачем? Вполне вероятно, что все их внимание было сосредоточено на тебе, а потом им пришлось смотреть друг на друга.

— Да ну тебя! Теперь только хуже стало. Они в разводе девять лет, а вместе жили восемнадцать моих и года два до меня. Не могли же они все двадцать лет друг друга не переваривать?

— Нет, конечно. Да и при чем здесь ты вообще, они же сначала сами друг друга выбрали, ты их не тащил жениться. Я вот в детстве мечтала, чтобы мои родители развелись. Я, конечно, тогда не думала о том, что мама толком не зарабатывала и нас содержал отец… поэтому с кем бы я осталась – вообще не очень понятно.

— А я все-таки рад, что уже был взрослым, когда они это придумали.

— Так интересно… – помолчав, сказала Кларисса. – Ведь люди на самом деле такие счастливые, когда влюбляются и женятся, а потом вдруг начинают друг друга терпеть. Или не терпеть. В какой момент переключается этот тумблер?

Даниэль пожал плечами.

— Просто на первых порах все складывается без напряга, само собой. По крайней мере, так кажется. Можно лишний раз не начинать выяснять отношения, потому что посмотрел в ее красивые глаза и тебя вроде бы отпустило.

— Ага, а от него хорошо пахнет…

— Ну вот. Так зачем затевать никому не приятные разборки? А со временем понимаешь, что все приелось. И глаза эти… Ну глаза и глаза. Тем более они больше не смотрят на тебя с восхищением, а теперь вечно какие-то злые и недовольные.

— Да и пахнет уже не очень…

— Но ты уже привык не выяснять отношения. По-человечески, разговорами, я имею в виду, а не швырянием тарелок и криками. Вроде и некогда было – работа, дети, куча забот… Некогда заклеивать каждую маленькую трещину. Тем более кажется, что их и не видно. А потом однажды из-за всех этих трещин ваш брак просто разваливается в одну секунду, потому что их очень много… И тот, другой – совсем чужой человек.

— Ты тоже не собираешься жениться?

— Собираюсь, наверное. Когда-нибудь. Но надеюсь, что у меня все будет по-другому.

— Ага, – усмехнулась Кларисса. – Спорим, все с такими словами и женятся? Вряд ли кто-то идет под венец с мыслью: «Надеюсь, через десять лет она будет так же ненавидеть меня, как моя мать ненавидела отца».

— Я верю, что обо всем надо разговаривать. Спокойным тоном рассказывать о своих чувствах и пытаться понять другого человека, не делая себя центром вселенной. Если вы когда-то друг друга слышали, то это должно работать. Не вижу причин, почему это невозможно.

— А если не слышали, то и не надо было ввязываться, – подхватила Кларисса.

— Вот видишь, мы же поняли друг друга.

— Ага, только вот я считаю, что люди в принципе не способны друг друга слушать, поэтому твоя теория так и останется теорией.

— От кого я это слышу? Специалист мирового уровня по отношениям! – язвительно заметил Даниэль.